Выбрать главу

То есть заявляются три тезиса. Первый – «огромное преобладание» в нашей области русских, что, как это ни странно, весьма печалит автора, поскольку читается её мысль о русских как потенциально враждебных другим народностям. Второй – умиротворяющее действие на местное общество многочисленных национально-культурных обществ и консульств зарубежных государств, которые не дают разыграться русской нетолерантности. Третий – столь же умиротворяющее действие местного калининградского правительства, которое прежде всего защищает не права огромного русского большинства, а «осуществляет защиту интересов национальных меньшинств».

По сути, перед нами своеобразный манифест, который сводится к лозунгу «Нерусские, объединяйтесь перед лицом огромного русского большинства».

И права журналистка по поводу культурной политики властей, демонстрирующих полное безразличие к национально-культурным потребностям именно русских. Например, было выделено правительственное пособие (грант) на постановку издевательской и клеветнической в отношении русских пьесы «Рита Шмидт…», изображающей то самое «огромное большинство» наших русских сограждан моральными уродами. Организаторы труппы, решившие пересмотреть итоги нашей Победы 1945 года, продолжают заседать в околоправительственных структурах, определяя направление деятельности Министерства культуры. Режиссёра-русофоба даже выдвигали на должность главного режиссёра драмтеатра. И как бы ни возмущалась общественность, представляющая именно преобладающее большинство калининградцев, власти как бы не замечают их протестов.

Непонятно, на каких «островах блаженства» живут работники местного Министерства культуры, когда не замечают процессов, проходящих прямо перед их глазами. Неужели не ведают, что сегодня идёт настоящая война за пересмотр итогов войны в народном сознании? Наивно полагать, что это делается только в дальнем или ближнем зарубежье, и у нас довольно «культпросветчиков», которым хочется сказать своё отдельное слово о Победе.

Сложившаяся ситуация создаёт питательную почву для подспудно пока разрастающейся калининградской русофобии. Вот типичный пример, показывающий, как забвение Победы 1945 года и страшной войны, которую вёл наш народ, становится «правилом хорошего тона» среди продвинутой «кёнигсбергской» молодёжи.

Не так давно вышел поэтический сборник некоего молодого литератора, который сразу сообразил, что может прославить его в местном сообществе сторонников всего германо-немецкого и восточно-прусского. И он затянул песнь о старом Кёнигсберге и его Королевском замке, о героически-трагическом немецком солдате, его «чести и верности». А в качестве иллюстраций используются фотографии немецких военных на поле боя. Кстати, фотографий с русскими солдатами – ни одной!

В общем, типичная стихотворная агитка на тему прекрасного немецкого прошлого города Кёнигсберга. Попутно оправдывается германская военщина, развязавшая войну против нашего народа, как, например, в стихотворении «Военный преступник», в котором с сочувствием живописуются переживания эсэсовца-убийцы, который твердил в оправдание, что «спасенья от приказа в мире нет…». И вообще, так сказать, Сталин не лучше Гитлера, поэтому в войне все стороны одинаково виновны. Именно эта мысль, очень популярная у современных лживых западных идеологов, так и сквозит меж строк нового стихотворца.

Душою наш юный сочинитель весь там, в прекрасном старом Кёнигсберге. Его непрерывный «плач» по немецкой старине города напоминает стоны сказочного Пьеро о потерянной им Мальвине. Судите сами по стихотворению «На руинах Кёнигсберга»: «Иду я по руинам Кёнигсберга / По каменной булыжной мостовой, / Иду по землям Германа, Штальберга, / По землям нашей славы боевой». Чьей же славы-то?

И опять о туманном силуэте Королевского замка, разрушенных кварталах города, на месте которых стоят «коробки» советского времени. Так и видишь нашего стихотворца в немецкой форме со шмайсером в руках, защищающим свой прекрасный Кёнигсберг от русских варваров. Как же ещё объяснить его упоминание этой земли «славы боевой» в сочетании с ненавистью к советскому периоду истории города? В стихах он подлинный тевтон, для которого ничего не существует кроме старых немецких имён и преданий. Да он и не скрывает своей идентичности, как сейчас принято говорить в его кругу прусских «евророссиян».