Выбрать главу

В чём же тогда был секрет литгазетовского судебного очерка? Думаю, прежде всего в присущей ему очень высокой степени обобщения, не выраженного при этом в лоб, с назидательной прямотой. И ещё в стереоскопичности, когда одна болевая точка соприкасается с другой, а за ними следует ещё длинный ряд таких «точек». В той сверхзадаче, которую автор перед собой ставил и сумел реализовать, не поучая читателя, а побуждая его самостоятельно думать и делать выводы. Но такая задача была уже не только журналистской, но ещё и писательской, что являлось совершенно естественным для писательской газеты. Судебный очерк в «ЛГ» принадлежал в равной мере и журналистике, и литературе. И неслучайно он, как совершенно новый для советской публицистики жанр, сразу же был высоко оценён собратьями по писательскому цеху, обычно не слишком щедрыми на доброе слово в адрес коллег. Про то, что в очерке «за фактом скрывается явление», не раз говорилось наиболее авторитетными и вдумчивыми литераторами на писательских обсуждениях (журналисты почему-то их не проводили), и об этом, снижая по вполне понятным причинам восторженный пафос выступавших, тоже сообщала читателям наша газета.

Само слово «Литературка», да ещё представленная автором судебных очерков, не предвещало ничего хорошего тем, кто сам знал, какие грехи за ним водятся. Так я оказался в заколдованном круге: без тщательного расследования ничего написать не мог, а оно, в каком бы городе я ни появился, тут же торпедировалось спасавшими себя прохиндеями. Был найден выход. На разведку отправлялись сначала наши помощники-консультанты, именовавшиеся на редакционном жаргоне разработчиками. Сами они печатались очень редко, с их именами в глубинке не связывали никакие разгромные акции, поэтому безумного страха они не наводили. Кроме того, командировке предшествовала тщательная выработка тактики их поведения: они должны были создать иллюзию, что просто проверяют читательский сигнал, который может и не подтвердиться. Подобное объяснение неизменно срабатывало так, как нам было нужно. Все активно включались в разоблачение лживого доноса и, опровергая его, разоблачали себя.

В роли разведчиков, готовивших почву для приезда самого очеркиста, у нас работали очень квалифицированные, компетентные и отлично сознававшие поставленную перед ними задачу специалисты: бывший крупный чин так называемых органов (кажется, полковник) Павел Ильяшенко, отставной генерал милиции Иван Минаев, три отставных полковника юстиции, бывшие военные прокуроры Борис Плеханов, Илья Каплун и Валентин Черкесов, журналисты Людмила Пугачёва и Семён Старец. На их счету десятки отлично раскрученных дел, тысячи собранных документов – ценнейшая основа для завершения «операции» (встречи и беседы будущего автора с героями и антигероями очерка, их близкими, знакомыми, друзьями и врагами, очевидцами, искренними борцами за справедливость, наушниками, сплетниками и прочая, прочая…), без чего никакой очерк появиться, естественно, не мог.

Одной из самых больших своих удач считаю очерк, никогда не входивший в «обойму» особо примечательных, вроде «Бани», «Ширмы» или «Завтрака на траве», но тем не менее получивший очень большой резонанс у читателей. Речь в нём шла о том, что без взяток (ничтожных даже по тогдашним критериям) нельзя было ни поступить в крохотное музыкальное училище какого-то столь же крохотного райцентра, ни сдать в нём хотя бы один экзамен. Многие годы спустя я прочитал в посмертно опубликованных дневниках одного талантливого и почитаемого мною критика, что непристойно «размазывать» на всю страну жалкого мздоимца, в то время как «акулы взяточного бизнеса не удостоились внимания очеркиста». Словно он жил в другое время и не знал, каким был бы неизбежный итог такого внимания: за любую акулу горой вставала другая акула, куда как мощнее! Но самое поразительное: то, чего не заметил профессиональный критик, без труда заметили читатели. Да и название очерка вполне определённо говорило о том, что именно хотел автор сказать. «Все билеты проданы» – так он назывался, и лавина читательских писем подтвердила: все, абсолютно все! И везде! Если без взяток не могло обойтись даже музучилище в безвестной российской глубинке, то насколько же метастазы всеобщей коррупции поразили всю учебную систему страны! Да и только ли учебную?..