Конечно, как говорится, времена не выбирают, в них живут и умирают. И даже военное лихолетье, даже самые чёрные годы содержат в себе разные краски.
Но в данном случае под видом предложения «вспомнить о хорошем» явно просматривается замысел обелить эти времена, представить их в гораздо более выгодном свете, чем они были. И явно не просто так проект осуществляется при поддержке фонда «Президентский центр Б.Н. Ельцина» (Ельцин Центр).
Да, тогда появилось такое, что в итоге проросло добрыми всходами, но было гораздо больше того, от чего страна и люди до сих пор не оправятся и что пришлось потом неимоверными усилиями исправлять и президенту, и законодателям, и всем нам, кто выжил.
Многие из пользователей «Фейсбука» уловили скрытый смысл затеи. Один из них написал: «Я бы опубликовал снимок Дениса из 11-го класса, который не пришёл на выпускной, потому что его в кровь избил пьяный отец – офицер ВВС, который от безденежья и безнадёги («торговать я не умею и не буду») колотил мать и трёх детей, а потом умер как собака зимой в сугробе».
В одном из ближайших номеров «ЛГ» вернётся к теме и представит авторитетное мнение об этом замысле.
Калмыцкая степь
Калмыцкая степь
Литература / Первая полоса / Стихи на первую полосу
Теги: современная поэзия
Николай САНДЖИЕВ
Здесь лица у людей обожжены
На солнечных и ветреных просторах.
Здесь вымя новорожденной луны
Целуют нежно синие озёра.
Здесь гривы трав все на пробор – хоть плачь –
Причёсаны, как водится, от веку.
Здесь тянет к небу ветви карагач,
Не ведающий сроду дровосека.
Здесь пахнет одуряюще полынь,
Здесь мамонтов ровесники – сайгаки –
Летят, пронзая вечную теплынь,
На этот запах стрелами в атаке!
Курганы здесь разбужены зарёй,
Пыль времени глотают наудачу.
Здесь над солончаковою корой
Дождями небеса нечасто плачут.
Здесь жизнь кипит и снова, и опять!
Душою эту истину приемлю.
И здесь совсем не страшно умирать –
Ведь превратишься ты в родную землю!
Здесь у земли и неба – общий край,
Пронизанный насквозь лучами солнца.
И если где-то есть на свете рай,
Калмыцкой степью этот рай зовётся!
Поэтическая подборка
Увидеть ребёнка
Увидеть ребёнка
Книжный ряд / Первая полоса / Книга недели
Теги: Эмир Кустурица , Сто бед
Эмир Кустурица. Сто бед: Рассказы / Пер. с французского М. Брусовани - СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. – 256 с. – 10 000 экз.
Эмир Кустурица – человек разнообразных и ярких дарований. Актёр, режиссёр, музыкант. И вот теперь он выступил как автор прозы. Сборник рассказов «Сто бед» развивает ту эстетику, что принесла её автору и мировую славу, и народную любовь. Прозаик Кустурица ходит по тонкой грани реализма и абсурда, смешивая реальность с фантазией, естественное с необычным, доброе с циничным. Действие всех рассказов происходит в Социалистической Республике Босния и Герцеговина. Невероятную ностальгию по мирной Югославии автор вкладывает в каждый свой абзац, в каждый поворот сюжета. Главный герой его прозы – это мирное детство, погружённое в капсулу непроницаемого счастья 70–80-х годов, когда мировое равенство позволяло Югославии уютно располагаться в геополитической впадине между двух противоборствующих систем. С большой тонкостью и вкусом Кустурица описывает моменты взросления, первой влюблённости, взаимоотношений с родителями. Основная моральная константа текста в том, что каждый человек изначально слаб, наивен и целомудрен. И только в перспективе жизни он обретает индивидуальные черты, которые всегда можно (было бы желание) стереть, и увидеть за ними ребёнка, верящего в непременную победу добра.
Каждый рассказ – это словно начатая заново история, вариация развития одних и тех же событий глазами подростка, переживающего пору созревания. Нетрудно догадаться, что многие детали попали в текст из воспоминаний самого автора, проведшего детство в Сараево. В книге много упоминаний о Югославской народной армии как о символе государственного единства. Это неудивительно. Ведь Кустурица, босниец, считающий сербов своими далёкими предками и принявший в 2005 году православие, любит называть себя, как и героический, томящийся ныне в Гааге генерал Ратко Младич, югославом. Автор придаёт своей прозе некоторую медлительную вальяжность, так свойственную жителям Балкан и воспринимающуюся как склонность к мудрой созерцательности. Иногда кажется, что рассказы – продолжение его знаменитых фильмов, а может быть, и намётки новых сценариев. Особенно щемящим выглядит то, что возраст героя-подростка таков, что его взросление совпадёт с жуткой балканской бойней в Боснии и Герцеговине. Так хочется, чтобы ни он, ни его близкие в ней не пострадали. Любопытно, что впервые книга издана во Франции.