Биллова пасть умело сложилась в улыбку.
– Я всегда на кого-то похож. Знакомая физиономия, а кто, ума не приложу, так еще мама говорила.
– У вас часом нет родных в Балтиморе?
– Да чтоб я знал!
– А откуда пошло ваше семейство? – не унималась Сестра Уокер.
– Из Джорджии, – сказал Билл, и мускулы вокруг рта у него напряглись на этом слове.
– А я думал, ты из Луизианы! – невинно встрял Исайя.
Билл положил ладони ему на плечи и легонько нажал.
– Да я отовсюду! Где только в этой стране я не был!
– Мемфис!! Исайя!! – Гневный вопль возвестил о прибытии тети Октавии.
Гренадерским шагом она проследовала через весь магазин прямиком к Сестре Уокер, чем-то неуловимо напоминая пращу, c которой вот-вот сорвется снаряд.
– День добрый, Октавия, – заметила Сестра Уокер.
– И не надо мне денькать, Маргарет Уокер! Я знаю, что ты вытворяла с моим племянником у меня за спиной! Я тебе уже говорила и скажу еще раз, последний: мы – богобоязненная семья. Ясно?
Все головы в аптеке уже повернулись в их сторону, все разговоры смолкли.
– Октавия, у Исайи редчайший дар. Очень важно, чтобы мы продолжали работу…
– Не смей мне указывать, как воспитывать детей моей сестры! – Октавия чуть ли не уткнулась носом ей в нос. – Благодаря тебе этот мальчик оказался при смерти. Ты больше на шаг не подойдешь к моей семье, ты меня слышишь?
И она стремительно развернулась к мальчикам.
– Исайя, Мемфис – мы уходим!
Словно перепуганный заяц, Исайя сполз с высокой барной табуретки, кинул назад затравленный взгляд, сказал «до свидания» Сестре Уокер, взял Слепого Билла за руку и повел его прочь из магазина. Прихожане немедленно притворились, что гонять еду по тарелке – самое важное дело в жизни, но все равно краем глаза поглядывали, не покажут ли им еще чего-то интересное. Жаль, проповедям преподобного до такого огня и убедительности еще расти и расти.
Когда Мемфис проходил мимо, Сестра Уокер незаметно коснулась его руки.
– Прошу тебя. Это действительно важно.
– Мемфис Джон Кэмпбелл! – взъярилась от двери тетя Октавия.
– Мне надо идти, – сказал он.
– Мемфис, ты же не веришь, что я способна причинить вред Исайе, правда?
– Честно сказать, Сестра… Мисс Уокер, я сам не знаю, во что верю, – прошептал Мемфис и кинулся догонять семью.
Пока Октавия шерудила на кухне, готовя воскресный семейный ужин, Мемфис сидел на крыльце и в последний раз перечитывал любовное послание Тэте, прежде чем его отправить. Мысли его, однако, блуждали, постоянно возвращаясь к сегодняшней встрече с Сестрой Уокер. Что за важное дело было у нее к нему, стоившее срочного разговора? И если все было так уж серьезно, почему она не пришла с ним раньше? Тетя Октавия сказала, что Сестра Уокер успела отсидеть в тюрьме – за что, никто точно не знал, хотя вокруг церкви клубились слухи, что будто бы за антиправительственные действия во время войны.
– Из того, что эта женщина говорит, ни единому слову верить нельзя, – объявила тетя Октавия.
Хотел бы Мемфис быть так уверен…
– Мемфис? Ты тут? – Биллова трость прощупала дорогу на крыльцо.
– Я здесь, мистер Джонсон, – воскликнул Мемфис, вскакивая и провожая старика до ступеньки.
– Чем это таким интересным ты тут занят на холоде? – поинтересовался Билл.
Мемфис поспешно сунул письмо в карман.
– Да ничем.
– Хм-м. А по мне, так звучит похоже на женщину, – сказал Билл и расхохотался.
– Ну, может быть, – заухмылялся Мемфис.
– Я бы даже сказал, на хорошенькую женщину.
– И такое может быть, – сказал Мемфис, совсем смутившись.
– Эй, парень, я совершенно не собираюсь лезть в твои дела. По большей части мне интересно, не расстроила ли тебя эта дамочка Уокер сегодня?
– Нет, сэр, – соврал Мемфис.
Билл пошарил в кармане, выудил две палочки жвачки и протянул одну Мемфису.
– Что она вообще от тебя хотела?
– Просто поговорить, – отозвался Мемфис, обдирая со жвачки бумажку.
Жвачка оказалась крошащаяся и старая, так что вместо рта он сунул ее потихоньку в карман.
– И ты?..
– Нет, сэр.
Билл кивнул.
– Ты поступил совершенно правильно, мальчик, – сказал он – ни дать ни взять старый, умудренный годами дядюшка. – Ты прав, что так заботишься о благе своего брата.
Мемфис ощетинился. Он совсем не был уверен, что не давать Исайе пользоваться его талантами так уж правильно.
– Юноша хоть раз говорил с тобой, что с ним случилось в тот день, когда он заболел? – спросил Билл, неторопливо пережевывая жвачку.
– Нет. Он ничего не помнит.
– Да, – кивнул Билл, – и я подозреваю, что это к лучшему. Не стоит к нему с этим приставать, он только расстроится. И все-таки, – он со свистом всосал воздух, – это прямо чудо, что он вот так выкарабкался. Да, сэр, настоящее чудо.