— А я как завалю кого, так сразу бухнуть тянет, — улыбнулась Катрин. — Приступы раскаянья пополам с застарелым алкоголизмом.
— Что это? Ром с адской серой? — веселилось сияние.
— Коктейль старика Молотова. Неоднозначный был колдун, но достойный. Жену его, кстати, тоже ведьмой считали, но потом простили.
— Ложь! — сияние отшатнулось.
— Не отравлю, — заверила Катрин, доставая вторую бутылку. — Выбирай посудину…
Сияющая фигура завыла:
— Ты не убьешь меня!
— Да, я не столь самоуверенна — согласилась Катрин, замахиваясь. — Но отчего же не попробовать?
— Порочная шлюха! — сияние, на глазах тускнея, отскочило еще дальше в глубину мастерской.
— Да пошла ты… — Катрин метнула бутылку, и, немедля, левой рукой швырнула вторую. Звякнуло стекло, острые запахи ударили в нос…
— Нет! — фигура, уже ничуть не светящаяся, кинулась прямиком на шпионку, вернее, к широкой двери мастерской.
— Сиди, тварь! — оба «Смит-Вессона» заговорили разом, пули отшвырнули назад почти бесплотную фигуру, факела выстрелов заставили затлеть чехол на чем-то угловатом, потом разом вспыхнуло… Ведьма, отброшенная тяжелыми пулями под верстак, невыносимо взвыла — звук сверлил барабанные перепонки, заставлял волосы на затылке вставать дыбом. Катрин спиной вперед вывалилась из мастерской, шлепнулась на задницу, и пнула дверь каблуком. Слава богам, хоть петли хорошо смазывают. Казалось, дверь закрывается невыносимо медленно… Шпионка заставила себя встать на колени, подперла створку плечом. Изнутри в доски бахнулось, но не очень сильно. Исхудала старушка…
…Визг стал непереносим, Катрин и сама завопила, не слыша себя. По двору метались сполохи пламени от горящего центрального дома, из мастерской тоже пробивалось мерцание, казалось, языки настоящие и призрачные сталкиваются над двором, заставляют мертвецов шевелиться и вставать…
Нет, один-то мертвец точно стоял и нелепыми движениями плеча и головы на что-то указывал. Ага, это прочухавшийся товарищ артиллерист на выход из соседнего строения намекает…
…Удары изнутри иссякли, Катрин накинула запор, вставила в петлю ствол пустого револьвера и побежала к соседним дверям. Закрыть, подпереть… Внутреннего прохода, там, наверное, нет — иначе ведьма уже бы выскочила, она местная…
Из окна под крышей уже рвались языки пламени. Снова сотряслась дверь мастерской, но револьверный запор выдержал. Визг ведьмы стал иным — боль и ужас издыхающего существа вытесняли неистовую ненависть. Катрин попятилась от здания, вытянула из-за пояса Минов револьвер и расстреляла барабан в пылающую стену, пытаясь нащупать источник мучений. О, боги, замолчит она или нет⁈
…Пылающая крыша вскрылась абсолютно беззвучно: разлетелась черепица, вздыбились горящие стропила, взметнулся меж ними сияющий столб — в облаке искр вознесся в дымную туманную пелену и рассыпался миллионом крошечных малиновых точек… Один миг Катрин еще видела фигуру женщины в длинном великолепном платье — запрокинув голову, та что-то кричала невидимым звездам. Потом все разом погасло, в мертвой тишине закружились хлопья невесомого пепла. Катрин машинально отшатнулась от крупного серого бесформенного клока…
Подковылял Мин:
— Развяжи, что ли. И когда меня скрутить успели?
Катрин разрезала путы:
— Тебе, братец, карабин вернуть или снова разуваться начнешь?
— Почему разуваться? — поразился артиллерист. — И как ты ведьму вообще в этот сарай загнала?
С треском провалилась крыша, шпионы оглянулись на веселое пламя.
— Хорошо горит, — пробормотала Катрин. — Недурная смесь вышла.
— Еще бы, общими усилиями изобретали, — Мин осекся.
— Ладно, сваливаем, — скомандовала главная шпионка. — Карабин твой вон там лежит, хватай и делаем ноги.
— Что-то долго, — заметила Лоуд, наваливаясь животом на борт гондолы и рассматривая пылающие стены в бинокль. — Того и гляди заявится кто-то из местных зевак. Еще бы, такое зрелище. Да и фейерверкерная ракета незаурядно взвилась.
— Это не ракета, — робко сказал Джонни, тоже всматривающийся в пожар.
— Сказали «ракета», значит «ракета». Известная китайская забава. Так, Зу?
— Ракета, — подтвердила гремлинша, по малорослости использующая для наблюдения нижнюю бойницу.
Логос свидетель, не особо глупая девка. Хоть с этим повезло.
Лоуд неожиданно для себя разнервничалась. «Ракета» оказалась зрелищем внезапным и жутким. В каком-то отношении ведьмы даже похуже людей будут. Тех хоть предсказать можно, а тут. Издали мнилось, что поместье пылает уже целиком, что, конечно, вовсе не так, но вдруг лопнувшее колдовство и самих шпионов в огонь затянуло? И как без них возвращаться? По обоснованному оборотничьему предчувствию, за то что Светлоледю не сберегла, весь Глорский берег окрысится, а про Север и говорить нечего. И вообще…
— Джонни, прожектором поклацай, — скомандовала Лоуд. — Зу, фонарем просигналь.
Экипаж зашевелился, и в тот же миг оборотень разглядела бегущие в темноте тени. Вот так всегда — без подсказки так бы сиднем и сидели, артиллеристы безглазые…
…Дергалась лестница, взбирались сопящие шпионы:
— Взопрели, что ли? — ободрила Лоуд, перегибаясь за борт. — Головы злодеев-то где?
— Коптятся, — пробурчала Светлоледя. — Завтра с кольев поснимаем.
Бум! — Лоуд обернулась на стук — рулевой лежал без чувств.
— Шутить ты. Оно, сильно любишь, — упрекнула внезапно разговорившаяся Зу. — Он же вовсе сопляк.
— Да это он от радости, — заверила Лоуд. — Сейчас водичкой спрыснем…
Джонни воскрес, подняли пары, двинулись подальше от пожарища.
— О, пожарные катят, — сообщила Лоуд, забавляясь биноклем. — Упряжек восемь, не меньше. Эх, вот это служба — сиди себе, жди, когда что-нибудь интересное случится. Еще и деньги платят.
— Это верно, — согласилась Светлоледи, возясь со своим тихим ружьем. — А мы жжем-жжем, хоть бы кто спасибо сказал.
— Я вот тебе точно спасибо скажу, — пробурчал непривычно тихий Енот.
Лоуд догадалась что чего-то не знает, но ведь всегда можно выспросить и попозже. Сейчас-то какой смысл время терять?
— Ложки у кого есть?
В большой кастрюле оказался супчик: пустоватый по мнению оборотня, но довольно вкусный. С малой кастрюлькой не угадали — опять пудинг, да еще переслащенный. Нет, все ж нужно тщательно принюхиваться, а потом уж швыряться.
Мин от ужина почему-то отказался, подружка не побрезговала — аппетит у нее имелся. Пудинг отдали Джонни — тот жевал, не давился, но страдальчески поглядывал — сейчас будут убивать или доесть дадут?
— Кушай и не трясись, — разрешила великодушная главная шпионка. — Как сядем, вали на все четыре стороны. Начальству можешь рассказать все, как и было. Только тебя, наверное, запрут и надолго. Может, благоразумнее тебе в бега податься? Например, домой в Эдинбург? Денег чуть-чуть подкинем.
— Да, недурно с тобой полетали, — поддержала Лоуд. — Понравился мне корабль. Интересно, сколько тутошнее донное щит-корыто весит? Хотя сразу видно, тяжеловатое…
[1] Чудовищно адаптированная версия известной в иных мирах песни на стихи Аркадия Гайдара.
[2] Смесь КС — горючая жидкость (бензин, керосин и т.п.) с растворённой в ней смесью соединений серы и фосфора, самовоспламеняющейся на открытом воздухе.
Глава двадцать
Шестая,
Безумные герои намечают безумный план, а осторожный оборотень призывает к здравомыслию
Совет собрали у речного канала — по мнению чистотников, проточная вода должна очищать помыслы и добавлять рассудительности столь важному решению. На самом деле, плеск стесненных вод Вестбурна[1], отражаясь от покатого свода, вторил любым речам. Даже откровенно неумным и тактически малограмотным.
Мин сидел, вполуха слушал, размышлял о своем и в очередной раз осознавал, что иного выхода нет.
Сначала выступила Леди, сказала несколько слов о войнах вообще и победных стратегиях в частности. Таур поблагодарил, отметил, что человеческое мнение в данной ситуации знать очень важно, но пора перейти к сути дела. Оборотень втиснула ремарку, с намеком на то, что «погибельные потуги присущи безголовым шмондюкам, но не толковым фейри». Ей неофициально и многоголосо объяснили, что в океанах пусть живут как угодно, а здесь бойцы свой долг знают. Блэкх гавкнул свой «гавк» за хозяйку, ему показали молоток, на том предварительные прения закончились.