Выбрать главу

Огромный и, разумеется, круглый цирк – наполовину из стекла, наполовину из бетона, – возлежал на невысоком холме. Вид цирка никак не соответствовал старинным зданиям Лондвисса. Цирк выглядел современником моих родителей. Тот цирк выдавал зрячим главную тайну Офширно.

Я озадачилась вопросом: «Куда глядит королева?! Разве таким явным признаниям есть законное место в нашей стране?!»

Возница гаркнул что-то у меня за спиной. И пустил лошадь вниз, с холма. Кэб укатил прочь. А я осталась бродить перед семью стеклянными входами.

Я невольно поежилась от сознания, что фортеля-следопыта – нигде не видно, а значит, подмоги ждать не стоит. Возница сбил мою охрану со следа!

Цирк пугал меня не размером, а молчанием. Вокруг стояла совершенная тишина.

Вдруг, откуда ни возьмись, ко мне спикировал ворон-угольщик. Каркнул мне в лицо, ощутимо задел крылом мою шляпку. Я оглянулась на птицу, оправляя вуаль. Ворон бесследно исчез, точно его здесь и не было.

– Леди Глэдис права! Надо было заранее выпить валерьянку! – сказала я вслух.

Одна из стеклянных дверей цирка отошла в сторону. Сама по себе.

Я, сморгнув, шагнула внутрь здания.

И, на всякий случай, проговорила:

– Вечность, помоги!..

Как показали дальнейшие события, улаживать дельце с шантажом Вечность предоставила мне самой, лично...

Мне чудилось, что цирк расширяется – с каждым проведенным в нем мигом. Потолки уносились всё выше, полупрозрачные стены отступали всё дальше. Я ощущала себя гномкобом, потерявшимся в сиреневой бесконечности.

Я долго бродила, отыскивая какое-нибудь живое существо.

Пустые, тускло блестевшие кафелем и металлом буфеты и вестибюли; раздевалки, скалившие острые крюки, – всё там вызывало во мне неспокойное чувство. Чувство нереальности видимого.

Все внутренние двери, преграждавшие вход в зрительный зал, оказались запертыми. Потеряв голову от досады, я спустилась в цирковой полуподвал, где должны были обитать служители цирка. Но не обитали.

Я решила, что шантажист меня попросту разыграл. И успокоилась. Как ни крути, а приятнее оказаться целью шутника, чем целью шантажиста!

Я облегченно выдохнула. И тотчас услышала сиплое:

– Пардон за опозданье! Где мои бабки?!

Нахальная рожа горбатого коротышки приблизилась ко мне. На шантажисте красовались рыжий синтетический парик и красный нос клоуна.

– Что именно вам известно обо мне, сударь Бы-Ры? – продолжила я беседу.

Шантажист неприятно засмеялся.

– Быстрый Рыжик – моя кличка. А имя – Шутсним. Где деньги, Ма-Ро?

Я медленно открыла сумочку. Показала банкноты. Даже пошуршала ими.

– Шутсним – весьма точно сказано! Мать ваша, видимо, была – гадалка! – насмешливо произнесла я. – Руки вверх, негодяй! Иначе я так и решу про вас: шут с ним!

Шантажист выронил из рук шутовскую красную гармошку. Потому что даже отпетый клоун теряет чувство юмора, когда видит нацеленный на себя ствол.

– Выкладывай, мерзавец! Что ты обо мне знаешь?! – прорычала я с яростью. И откинула с лица вуаль, чтобы лучше видеть цель. – Рыпнешься – я стреляю!

Еще накануне леди Глэдис зарядила для меня красный-прекрасный пистолет сударя Томаса. Мы – две вдовы – скрыли от мужчин-защитников мой личный запасной план.

На серебряной чеканке рукоятки птица-секретарь не зря старательно добивала змею. Птица подавала мне отличный пример! Когда потребовалось, мой палец охотно прилег на позолоченный спусковой крючок.

– Что. Ты. Гад. Обо мне. Знаешь?! – разделяя вопрос на части, прорычала я.

Шантажист взвизгнул, подскочил на месте. И бросился наутек.

Раздосадованная гадом, я, что было духу, погналась за беглецом. Левой рукой я крепко держала сумочку, правой – размахивала пистолетом. Внезапно раздался оглушительный выстрел – мой палец схулиганил.

Шантажист ойкнул – и метнулся в низкую дверцу. Я бросилась следом. Протаранила носом тяжелую пыльную занавеску. И выскочила – к рыжей морде коня.

Конь дико заржал, взбрыкивая тонкими ногами. Я едва успела увернуться от удара копытом.

– Да что такое, рыжий?! – крикнула я. – Тебя-то кто трогал?! Это я тут – кругом в обидах!

Не знаю, что понял конь. Но угомонился он моментально.

Я увидала, что мы с конем – в боковом проходе, близ выхода на цирковую арену. И выбежала на свет, странно дрожавший жидким серебром. И ахнула.

Над усыпанной опилками, красноковровой ареной крутился дискотечный шар. Серебряные чешуйки света орошали площадку сказочной красотой – грезами юных русалок.

Пустые зрительские ряды сливались в полутьме с лестницами. Под дождик жидкого серебра попадала только арена.