Этот сложный вопрос продолжает быть предметом споров и дискуссий историков. Обыкновенным же джайнам главным представляются моральные предписания Махавиры. Верующим мирянам надлежит соблюдать пять заповедей: не причинять вреда ничему живому (ахимса), не говорить обидных и злых слов (сатья), не красть (астья), не прелюбодействовать (брахмачарья), не стяжать (апариграха).
Особый акцент в этике джайнизма делается на ахим-се. Принцип ненасилия был известен и раньше. В брахманах, своеобразных комментариях к ведам, он упоминался, однако не распространялся на жертвоприношения. Насилие, совершенное во имя бога, не считалось грехом. Основной религиозной заповедью ахимса стала в учении джайнизма. Если в индуизме она связана преимущественно с аскетической традицией (большинство ее приверженцев были последователями учений санкхьи и йоги), то здесь она приобретает универсальный характер, становится обязательным предписанием не только для аскетов, но и для мирян. Смысл ее в религиозном источнике раскрывается следующим образом: «Я никогда не убью живое существо, начиная с обладающего одним органом чувств и кончая обладающими пятью органами чувств, будь эти существа ничтожно малыми или безмерно большими. И я никогда не заставлю и никогда даже не подумаю убить живое существо. Я никогда ни мыслью, пи словом, ни телом не соглашусь c убийством живого существа кем-либо другим».
В литературе джайнов понятие ахимсы разрабатывается в целую систему: к актам насилия причисляются 108 типов действий. В повседневной жизни приверженность этому принципу выражается в сложной системе запретов и ограничений, касающихся пищи, утвари и т. п. Однажды в поезде, направлявшемся из Джодпура в Дели, моими соседями по купе оказалась супружеская пара джайнов. Как это принято повсюду во время железнодорожных путешествий, мы вытащили свои припасы и принялись угощать друг друга. И тут выяснилось, что мои попутчики не просто вегетарианцы, они не едят также клубневых растений, например картошку, свеклу, лук и т. п. Еще большую осторожность соблюдают аскеты. Боясь наступить при ходьбе на мошку или насекомое, они пользуются специальным опахалом.
Подобно индуистам джайны верят, что спасение человека заключается в освобождении от кармы, которая толкуется как материальная сила, препятствующая душе (джива), в принципе абсолютно совершенной, проявить себя в полной мере. Душа постоянно «обременена» деятельностью разума и тела, и это оскверняет ее, препятствует отысканию истинного пути, заставляет проходить через бесконечную цепь перерождений.
Чтобы освободиться от кармы, необходимо не только приостановить приток к душе новых «порций» грубой материи, но и уничтожить ту карму, которая «прилипла» к ней ранее, еще в прошлых существованиях.
Уничтожение аккумулированной кармы достигается в результате совершения 4 актов медитации, 12 видов созерцаний, в наложении 12 типов эпитимий (тапас) и т. д.
Тапас (букв, «жар») означает религиозное рвение, истовость. Первые упоминания о нем встречаются еще в ведийской литературе, в частности в «Ригведе». Аскет, принявший обет такого рода (он называется «тапасья»), может целый день в самое жаркое время года стоять под палящим солнцем, в кольце из костров или же, наоборот, пребывать обнаженным на холоде и т. д.
В Ришикеше я имела случай наблюдать несколько тапасьев. Впечатление они производили жуткое. В тени большого дерева на страшно распухших синих ногах стоял человек. Лица его не было видно, так как голова и плети рук бессильно свисали с веревочной петли, переброшенной через дерево до уровня его плеч. Этот человек дал обет быть на ногах 14 лет; говорят, в таком положении он находится уже 7 лет. Живет тапасья подаянием. На дощечке, прибитой к дереву, указано, что ест он только фрукты, овощи и молоко.
Там же, в Ришикеше, мне попался мужчина с «пришитым» к губам языком — он дал обет молчания в течение, кажется, 10 лет.
Конечно, число тапасьев очень незначительно. Но они все-таки существуют. Индийцы между тем спокойно взирают на то, как рядом с ними бессмысленно мучается человек. Более того, в глазах многих из них подобное поведение служит признаком особой святости, верности религиозному идеалу.
Джайнская община в Индии насчитывает более 2 миллионов членов, обитающих преимущественно в Махараштре, Раджастхане, Гуджарате. В политической жизни они не проявляют большой активности. У них в отличие от индусов, мусульман или сикхов нет собственной политической организации. В джайнизме отсутствует воинственный дух «борьбы за веру», присущий, скажем, исламу, христианству, сикхизму и т. д. Было бы ошибочно, однако, полностью исключать джайнов из сферы политики.
В связи с необходимостью передать поступившее от русской православной церкви приглашение на Международный конгресс религий в Загорске мне представилась возможность познакомиться с одним из главных джайнских святых — Муни Сушил Кумар Джайном.
Муни принял меня в так называемом Доме джайнов, расположенном в центре Дели. Передо мной на кушетке, поджав ноги, сидел человек средних лет, седой, но с необыкновенно молодыми глазами. Тело его было завернуто в легкую белую ткань, рот прикрывала марлевая повязка, дабы никакая мошка не влетела туда и не погибла там. Муни Кумар оказался живым собеседником, успевшим за полчаса рассказать мне о многом, в частности о том большом впечатлении, которое оставили у индийцев визиты руководителей Советского правительства в их страну, о своем понимании марксистского определения религии и т. д. Он объяснил, что не сможет принять участия в Загорском конгрессе, потому что не ездит ни на каком виде транспорта: должен всю жизнь ходить пешком и без обуви. Запрет этот продиктован опять же боязнью принести гибель живому существу. По той же причине муни не покидает помещение в сезон дождей, когда потоки воды выносят на улицу из всех щелей и канавок червяков, насекомых, мошек.
У гуру немало учеников и последователей. И, несомненно, религиозные лидеры его типа имеют довольно большой общественный вес. Примечательно, например, что доктор Захир Хусейн сразу после избрания его президентом Республики Индии, счел нужным нанести визит Муни Сушил Кумар Джайну.
Джайны, как, впрочем, и приверженцы других вероучений, стремятся показать, что их религия не чужда современному миру с его бурным, стремительным развитием науки и техники, кардинальной ломкой старых общественных отношений. Мне не раз приходилось слышать от них весьма модернизированную интерпретацию ряда положений джайнизма, и прежде всего обета ахимсы. По их мнению, соблюдение этого принципа могло бы служить гарантией устранения угрозы войны, установления классового мира, утверждения подлинной демократии, ибо ахимса отвергает насилие и в вопросах, касающихся свободы мысли, высказываний и пр.
История индийского национального освободительного движения, практика борьбы против национальной и расовой дискриминации, например в Южной Африке или в США, подтвердили возможность использования этого принципа в политической борьбе. Вместе с тем тот же опыт свидетельствует, что ненасилие весьма часто оказывается отнюдь не самым эффективным и бескровным средством.
Буддизм. В одном из районов Дели, где сосредоточены посольства большинства стран (отчего он стал называться дипломатическим), разбит парк. Еще недавно здесь был каменистый пустырь, населенный шакалами и змеями.
Теперь же сюда по воскресным дням приходят гулять дипломаты с семьями, приезжают индийцы даже из дальних мест города. Так приятно почувствовать под ногами мягкую землю, покрытую свежим травянистым ковром, полюбоваться поразительным многообразием и яркостью цветов, выращенных среди камней заботливыми руками садовников (мали).