Выбрать главу

Отель "Ла Бреа" занимал два корпуса вместо прежних двенадцати, памятных Карфаксу с тех времен, когда он еще жил в Лос-Анджелесе. Располагался он напротив смоляных ям Ла Бреа. Карфакс решил вновь взглянуть на останки плейстоцена. Он прошел через переход Уилшир и спустился туда, где раньше был перекресток улиц Уилшир и Керзон. Улицу Керзон и дома соседнего с ней квартала снесли, присоединив к парку новый участок.

Он обошел проволочное заграждение и остановился в паре футов от двух бетонных мамонтов на краю смоляной ямы.

Гигантский папа-мамонт и мамонтенок смотрели, как их мама погружается в вязкую черную жижу Детеныш протягивал к обреченной матери свой крохотный хобот, словно трубным звуком мог вызволить ее и вернуть на твердую землю. Огромная самка безуспешно пыталась высвободиться из объятий смолы, погубившей стольких животных, больших и маленьких.

Люди бывали удивлены и разочарованы малыми размерами ямы. Очевидно, они ожидали увидеть нечто, занимающее несколько акров. Но от огромного смоляного провала, занимавшего некогда большую часть Лос-Анджелеса, осталась лужа не шире футбольного поля. Позади музея было еще несколько лужиц, и зверьки вроде белок или гоферов до сих пор попадались в них, хотя им и нужно было преодолеть проволочное заграждение, чтобы угодить в лужу. Но если разочарованный турист продолжал прогулку по парку, он мог заметить, что меж травинок то и дело просачивается смола.

Если он был одарен воображением, чувство он испытывал неприятное. Жидкий битум залегал под травой и бетоном совсем неглубоко, и он выжидал. Его темные пятна словно говорили: "Когда-нибудь этот тоненький щит исчезнет и я вернусь. И все станет, как прежде. Не будет мамонтов и пещерных волков, огромных львов и саблезубых тигров, верблюдов и гигантских ленивцев. Но будут другие животные, которых я смогу погубить. А возможно, иной раз мне попадется и человек - одетый в шкуры охотник на зверей, достаточно невнимательный, чтобы оступиться".

Карфакс недолго простоял возле ямы. Глаза его болели и слезились, слизистая оболочка носоглотки горела. Он поспешил вернуться в отель, пройти сквозь его тройные двери и оказаться в помещении со сравнительно чистым и прохладным воздухом. Возможно, к вечеру засеянные днем облака прольются дождем, и денька три воздухом метрополии можно будет дышать. Только эта технология, при всей своей дороговизне и малой результативности, делала жизнь в Лос-Анджелесе сносной. Это она внушала надежду и удерживала жителей города от переезда до тех пор, когда появятся электромобили и воздух станет таким, как в 1973 году[Шутка довольно горькая в 1973 году в Лос-Анджелесе был отмечен крайне высокий уровень'загрязнения воздуха].

Мир загрязнен сильнее, чем десять лет назад, но еще через десять лет он станет гораздо чище Предсказатели конца света ошибались.

Карфакс поужинал в ресторане отеля. Через десять минут после того, как он вернулся в свой номер, зазвонил телефон.

Карфакс включил его и увидел Патрицию в кабинке автомата возле аэропорта Риверсайда.

- Как долетела? - спросил он.

- Никак не успокоюсь, - пожаловалась она, а затем улыбнулась.

- Ты выглядишь вполне спокойной, - возразил он. - И даже милой.

- Спасибо. Ты узнал, хотя неважно. Я приеду в... к тебе. Или ты считаешь, что нам не стоит останавливаться в одном отеле?

- Линия наверняка не прослушивается, - сообщил он. - Пока во всяком случае. Конечно, приезжай, как и собиралась. Я не думаю, чтобы..

- Чтобы - что? - нахмурилась она.

- Неважно, - спохватился он.

Если сказать, что он не считает Вестерна опасным, она может и рассердиться. Но хотя он и не опасен в ее понимании, он может быть опасен для всего человечества в целом. Впрочем, не стоит делать бездоказательных заявлений.

- Просто приезжай. - Он выждал, чтобы удостовериться, не хочет ли она сообщить еще что-нибудь, но она только попрощалась, и экран погас.

ГЛАВА 8

Добравшись до отеля, Патриция вновь позвонила Карфаксу. Он назвал ей кодовое слово, отпирающее его дверь.

Ужин, заказанный для нее, до сих пор не доставили. Шефповар извинился: мол, ужин был погружен на механическую "черепашку" и добрался аж до лифта. Ч'ам "черепашка" сломалась, и ею занялись гостиничные техники. Свободных "черепашек" в его распоряжении нет, но ужин будет доставлен не позже чем через полчаса, даже если ему придется принести его лично.

Из динамика послышался голос Патриции, произносящей кодовое слово, и дверь открылась. Патриция очень мило выглядела в своей "нине" - наряде, состоявшем из очень короткой юбочки и жесткого треугольного щитка, свободно свисающего с шеи на грудь. Обе детали костюма выглядели словно сплетенные из травы, хотя в действительности были пластиковыми. Точно такой наряд носила Белая Богиня Изага, она же Нина Т., в телесериале "Торговец Хорн". Карфакс был одет в стиле "исследователь джунглей", только без пробкового шлема. Патриция села очень осторожно, поскольку под юбкой у нее ничего не было. Ей приходилось следить и за тем, чтобы не наклоняться низко и не поворачиваться слишком резко, иначе обнажились бы груди. Карфакс находил ее скромность смехотворной: ведь, на пляже она загорала голышом. Но правила приличия в отношении одежды никогда не отличались разумностью, хотя каждое из них в отдельности вроде бы имело смысл.

Патриция не выглядела смущенной, хотя наверняка отдавала себе отчет, как мало на ней надето и как ненадежно застегнуто это немногое. Карфакс был не способен не думать об этом: он никогда не мог сдержать возбуждения при виде хорошенькой девушки в мини-юбке. Так что он прожил долгие годы в состоянии сплошного сексуального возбуждения.

Однако Патриция - его двоюродная сестра, и мысль об этом должна охладить его пыл. Должна, подумалось ему, однако не охлаждает. Особенно если учесть, что табу на инцест неуклонно отмирало в течение последних пятнадцати лет.

Лучше бы ему об этом не думать. С тем же успехом можно посоветовать морю не обращать внимания на притяжение луны.

Она закурила сигарету, затянулась несколько раз и посмотрела на Карфакса сквозь дымовую завесу.

- Не хочешь рассказать, что произошло у Вестерна?