При этом, слухмейкеры выставляли Кирилла якобы «ставленником» Медведева, а Климента — креатурой Путина, что было, по мнению специалистов, не вполне правомерно. В ходе подготовки Поместного и Архиерейского соборов и Кремль, и правительство единодушно работали на Кирилла: эта операция была похожа на проект «преемник».
Расклад сил в пользу возможных претендентов при голосовании был ясен заранее. Согласно ему, у Климента не было никаких шансов. И Климент, и белорусский Филарет, как утверждали в Кремле, были фактически подставными фигурами. Реальную опасность представлял только «украинский фактор», но он так и не сыграл свою роль, а Кирилл был согласован на роль наследника Алексия еще при жизни последнего.
Сведения о связях митрополита Климента с Путиным базировались на том, что тогдашний руководитель аппарата Правительства РФ Сергей Собянин, бывший Тюменский губернатор, а брат Климента архиепископ Димитрий (семья Капалиных) — иерарх как раз в Тюменской области. Источники не без оснований полагали наличие хороших связей между Собяниным и Климентом через Димитрия.
Впрочем, попытки дистанцироваться от процесса избрания главы РПЦ власть все-таки предприняла (ни Путин, ни Медведев в мероприятии не участвовали), свое внимание президент и премьер выразили через Сергея Нарышкина.
То, что «властный тандем» рассчитывал на избрание Кирилла, стало понятным, когда телеканал «Россия» сразу после обнародования результатов голосования показал подробный документальный фильм о Кирилле и его духовном пути. Это выглядело весьма двусмысленно в обстановке некоторого разочарования от того, что сам процесс избрания Патриарха прошел стремительно и уж очень походил на светскую процедуру выборов.
Как утверждают, Кириллу пришлось доказывать свою эффективность на посту Патриарха и, как говорили, «преемственность» (что он и начал демонстрировать). На первое время он действительно отказался и от некоторых радикальных реформ, и от активизации межконфессионального общения (в частности, с Ватиканом), за которое его, собственно, консервативные православные иерархи и критиковали.
Как и Медведеву, после того, как тот пришел на пост президента, Кириллу, ставшему Патриархом, пришлось учитывать интересы консервативной части высшего духовенства гораздо больше, чем он это делал, будучи митрополитом.
Только в случае сохранения баланса сил в РПЦ ему получится сохранить благосклонность Кремля, а также реализовать давнюю идею: создать «симфонию» по аналогии с византийской, когда светская власть, не вмешиваясь в дела церковной, занимается политикой и экономикой, а Церковь духовно, то есть идеологически, монопольно окормляет население.
Тем не менее, такое стремление Кирилла, в случае его неосторожного поведения, может стоить РПЦ дорого и окончиться не расширением влияния, а ссорой с Кремлем и расколом, о котором уже поговаривают в некоторых епархиях.
В ближайшее время РПЦ намерена стать крупнейшим землевладельцем (причем не на правах аренды, а с правом собственности), а также инициировала передачу в свое пользование ВСЕГО церковного имущества на территории России — помимо этого, Московский Патриархат просит Кремль субсидировать и свои проекты (видимо, на правах «социально ответственного крупного собственника») и, что характерно, получает эти субсидии (из последних — госсредства на восстановление Новоиерусалимского (Воскресенского) монастыря; передача нескольких федеральных зданий в собственность Свято-Троицкой Сергиевой лавре).
При этом, в РПЦ уже не скрывают намерений стать политическим субъектом, возродив т. н. «византийскую модель», «когда Патриарх выступает регентом при малолетнем президенте, прошу прощения — императоре. Выступает опытным советчиком, в том числе и по государственным делам.» (А. Кураев: «И я эстетически любуюсь этой моделью» — лучше и не скажешь!).
Основной трудностью в отношениях остается имущественный вопрос — РПЦ настаивает, чтобы недвижимость была «приведена в порядок» перед передачей (за бюджетные, естественно, средства). В РПЦ также настаивают на передаче всех учебных заведений (и зданий, соответственно) в свое время изъятых у Патриархии.
За данной инициативой президента, предусматривающей личный контроль над Советом, скорее всего, стоит желание выстроить новый (или обновить старый) модуль воспитательно-идеологической модели взаимоотношений власти и общества (через традиционные конфессии). Вполне вероятно, что развитие такая модель получит и через Общественную палату РФ, возможно, через какой-нибудь дополнительный институт.