Молоденький сержантик Ивасев, который первым окликнул Щукина, очевидно, устав стоять без дела, подошел к Николаю поближе и деловито втянул розовыми, как у поросенка, ноздрями воздух.
— Выпили? — как-то даже доброжелательно осведомился он.
— Пива, — ответил Щукин. — Что, нельзя?
— Пива? — оживился старлей. — Так ты что — нетрезвый?
— Почему это — нетрезвый? — удивился Щукин. — Пивка попил… бутылку. Вы чего, мужики, из общества трезвости, что ли? И не пил я, а того… лечился.
— Лечился, — задумчиво проговорил старлей. — А где ты вчера гулял?
Предчувствие ледяной иглой кольнуло Щукина — он так ясно почувствовал холод под сердцем, что даже слегка передернул плечами.
— Вообще-то у друга на дне рождения, — сказал он, — а что? Какие-то странные вопросы.
Патрульные переглянулись, старлей переложил паспорт Щукина в левую руку, а правую отвел немного назад — туда, где у него в поясной кобуре висел пистолет. Николай посмотрел на кобуру и вдруг с особенной отчетливостью заметил, что она расстегнута — и, как он немедленно понял, расстегнута вовсе не из-за невнимательности милиционера.
«Так, — стукнуло у него в голове, — приехали… Недаром мне с самого начала показалась странной та настойчивость, с которой мусора ко мне привязались… Пасли? Уже ищут меня? Не могли они так быстро на меня выйти…»
Впрочем, теряться дальше в догадках не было ни смысла, ни времени. Милиционеры переглянулись, и Николай с точностью до миллионной доли секунды поймал тот момент, когда нужно было начинать действовать.
Он резко и сильно толкнул в грудь старлея — тот вскинул руки и, поскользнувшись на гладком мраморном вокзальном полу, рухнул навзничь. Сержант Ивасев, тоненько вскрикнув, схватился за свою кобуру — она у него тоже оказалась расстегнутой — и все тянул оттуда свой табельный пистолет, который неизвестно почему там застрял, не переставая вопить на весь вокзал тоненьким голосом:
— Караул! Милиция! Милиция! — как будто забыл о том, какие погоны у него на плечах.
Грузный старлей барахтался на гладком полу, пытаясь встать. Николай не стал смотреть — получится у него это или нет, — он рванулся изо всех сил и, начиная разбег, засветил локтем в лицо вопящему сержанту Ивасеву, который, рухнув на пол, немедленно заткнулся; его табельный пистолет вылетел из кобуры, с грохотом покатился к лестнице и застучал по ступенькам вниз — туда, куда побежал Николай Щукин.
Николай бежал по вокзалу, расталкивая прохожих, прыгнул в подземный переход и немного притормозил, перейдя на шаг. Впереди замаячил еще один патруль. Николай заозирался, стараясь не привлекать внимания отъезжающих-приезжающих. Заметил боковой проход и свернул туда. Поднялся на перрон, увидел только что подошедший поезд. Первой мыслью было — нырнуть в вагон, но на ступеньках стоял проводник, а билет Николая остался у патрульного мента, поэтому Николай быстрым шагом направился к толпе нагруженных чемоданами людей и смешался с ней.
Очень скоро Щукин покинул территорию вокзала. На первом же перекрестке он поймал левака и, как только сел в машину, вспомнил, что теперь у него нет ни денег, ни документов, ни даже билета, чтобы уехать из города, который еще вчера считал родным и привычным местом для отдыха.
Впрочем, какая-то мелочовка еще брякала на дне карманов.
«Бабки в паспорт сунул, — с досады кусая губы, думал Николай, — фраерюга позорный… Кто так делает? Так только базарные бабки делают и лохи деревенские, которые свои гроши от карманников прячут… В паспортах-то, кстати, вернее всего и смотреть… поэтому паспорта и тырят у таких носорогов, а потом, выпотрошив, в урны бросают… Или черножопым толкают на первом же рынке… Ч-черт, в дерьме я по самые уши…»
— Куда везти-то? — спросил водила — дряхлый старичок, очень похожий в своей громадной клетчатой кепке на гриб мухомор.
— Куда везти?..
«А куда мне ехать? — подумал Николай. — Были бы бабки, все было бы легче легкого — выбрался бы за город, а там тачку поймал и… ищи ветра в поле. В Питер пробрался бы — здесь недалеко, а там у меня знакомства кое-какие есть. Наладил бы документы, то-се… Хотя и без бабок можно свалить в Питер. Что я — водилу не убазарю, что ли? Это в городе возят за деньги, а на трассе можно и за так… Правда, костюмчик у меня не похож на одежду путешественника, да и вещей нет… А жрать хочется… Л-ладно… Мало ли что случается в этой жизни…»
— На Северную Пустошь вези, — скомандовал Николай, вспомнив название окраинного района города, — знаешь?