— Что ты думаешь обо всем этом? — спросил Лоран.
— Ничего. Абсолютно ничего! Можно сказать, бесполезные предметы, сделанные дураками. Я уверен, что ничего бы не понял, даже если бы нашел все нетронутым. А уж в таком состоянии…
— Не думаю. Все это сделано сознательно. Во всяком случае, взрыв не подействовал на корпус… — Он вдруг замолчал и навел лампу на край вырытой им ямы.
— В чем дело? — спросил Лоран.
Не отвечая, Дарсель подобрал изогнутую пластину и выпрямился, стоя на коленях. Пластина была усажена изогнутым рядом маленьких отверстий и стержней. Нахмурившись, Дарсель размышлял.
— Я нашел, — сказал Лоран, — подбитую гвоздями обувь, точнее сказать, подметку. На этом корабле были арктурианские полицейские.
— Не болтай вздор. Вот первая интересная вещь, которую мы до сих пор обнаружили.
— Чем она интересна?
— По расположению стержней я вижу, что на них был предмет в форме… да, они держали что-то вроде ленты Мёбиуса.
— Какую ленту?
— Ленту Мёбиуса. Это геометрическая форма, над которой много работают по поводу субпространства. Сейчас объясню: возьми полоску бумаги и склей оба конца, ты получишь…
— Кольцо.
— Да. Но если ты вывернешь край полоски перед тем, как приклеить его к другому концу, ты получишь скрученное кольцо. Это и есть лента Мебиуса… сфотографируй это, пожалуйста.
Лоран повиновался, а инженер в это время рылся вокруг, как собака, почуявшая след.
Через узкое отверстие они прошли в боковой коридор треугольного сечения. Три стороны его были окрашены в желтый, синий и красный цвет.
— Три основные цвета, — сказал Лоран.
— Да. Но есть кое-что более интересное: этот коридор странно изогнут. Идем.
Они прошли по галерее, которая была закручена спиралью, так что они, пройдя метров двадцать пять, вернулись к исходной точке.
— Перегородки! — воскликнул Дарсель. — Это три ленты Мёбиуса, соединенные вместе! Это становится увлекательным, дружище! И смотри!
Его палец указал на завитки геометрических форм и арабесок декоративного вида, избороздивших цветные стены. Он пустился в технические комментарии, в которых Лоран мог ухватить лишь несколько понятных слов.
Наконец, Дарсель сел на пол, вытащил записную книжку и стал чертить сложный план. По мере работы он отдавал каждый листок, покрытый иероглифами, своему другу, который фотографировал его.
— Ты обнаружил их фокус? — поинтересовался Лоран.
— Нет. Не говори глупостей, — ответил Дарсель, пожав плечами. — Но все это дает мне потрясающую идею. С помощью наших научных учреждений из этого удастся кое-что извлечь. Я уверен, что мы здесь в самой машине, и удивляюсь только, почему они не разрушили до конца свои устройства. Ведь они, без сомнения, могли ожидать нашего визита. Может быть, они считают нас слишком глупыми, чтобы понять хоть что-то?
Говоря это, Дарсель гладил рукой левую перегородку; в середине ее палец остановился на мелкой трещине, которую он еще не заметил. Он нахмурился и быстро провел пальцем по трещине. Лоран нервно спросил:
— Что ты делаешь?
— Я нашел продольную бороздку и хотел бы знать… — он придвинул фонарик и продолжал: — Это что-то вроде направляющей, которая выходит на трубку. Направляющая к трубке параллельна. Надо посмотреть на это поближе.
Он пошел по галерее, ведя пальцем по перегородке, не теряя контакта с желобком. Мало помалу левая перегородка искривилась, поднялась и стала потолком, в то время как пол занял ее место и стал левой перегородкой. Затем она медленно склонилась направо и стала с другой стороны…
— Черт побери! — воскликнул Дарсель.
— Что?
— Ты ничего не заметил? Ты согласен со мной, что три перегородки окрашены соответственно в синий, желтый и красный цвет?
— Да, ну и что?
— Это не так, дружище! Обман зрения: каждая перегородка проходит все цвета радуги. Фиксируя внимание на этой перегородке, я увидел, как она постепенно переходит из зеленого в желтый. Посмотри напротив: стенка стала оранжевой. Последим еще немного.
Они подошли ближе.
— А теперь она красная! — торжествовал Дарсель. — В то время, как другие следуют такой же градации, на сдвинутой на треть на классической спектральной полосе…
— Остановись, — сказал Лоран, — ты забил мне голову своей тарабарщиной. Но, во всяком случае, я понял.
— Это легко понять.
— Не сказал бы. Я считаю себя очень умным.
— В любом месте коридора, — уточнил Дарсель, — слияние цветов перегородки дает белый цвет. Ни одна перегородка не окрашена в определенный цвет, но представляет ленту Мёбиуса и проходит все цвета радуги. Понял?