Выбрать главу

— Когда я подпишу чек, о котором вы говорите… как вы намерены… поступить… со мной?

На последних словах ее голос дрогнул, и она высоко вскинула подбородок, словно доказывая, что не боится вовсе.

Мэтью противно усмехнулся.

— Полагаю, вас рано или поздно разыщут, — сказал он, — а коли вы проголодаетесь немного в ожидании своего спасителя, вы сразу вспомните о том, как ваш хорошенький, добренький опекун заставил голодать нас.

— Но вы же понимаете, если вас поймают за получение денег… путем вымогательства… — заговорила Кармела, — это только усугубит вашу вину, и… наказание будет очень… серьезным?

— Нас не поймают, — заверил Мэтью. — Мы уезжаем из Англии, не так ли, Артур? Но вы могли бы попросить его светлость, если он считает себя великодушным, позаботиться о наших семьях от нашего имени.

На лице его возникла самодовольная ухмылка:

— Там, куда мы едем, полно женщин!

— Ты слишком много болтаешь, — оборвал его Лэйн. — Займись делом, давай заканчивать со всем этим.

Кармеле даже показалось, что Мэтью выпил «для храбрости».

Когда он приблизился к ней, чтобы помочь подняться на ноги, она почувствовала неприятный запах спиртного и поняла, что была права.

Ощутив его прикосновение к своей руке, она с отвращением встряхнула ею и с достоинством направилась к деревянному ящику, но это было трудно сделать в одном шлепанце, когда земляной пол обдавал холодом ее необутую ногу.

Подойдя к ящику, она увидела позади него пень, который можно было использовать вместо стула.

Как только Кармела присела, Лэйн достал из маленького кожаного мешочка чернильницу, которую сразу же открыл, и два остро оточенных пера.

Он выложил все перед нею, и девушка увидела письмо, написанное каллиграфическим почерком клерка. Она взяла его в руки и прочитала:

Банку Коутс.

Господа, будьте любезны обменять на деньги приложенный чек на сумму 10000 фунтов стерлингов, по предъявлении последнего господином Ф. Дж. Мэтью. Искренне Ваша

Кармела разглядела в верхней части письма тиснение с короной графа поверх слов «Гэйлстон Парк»и догадалась, что Лэйн украл бумагу перед своим бегством.

Оба злоумышленника внимательно наблюдали, как, прочитав письмо, она положила его на ящик со словами:

— Неужели вы надеетесь, что банк спокойно, без всяких сомнений выдаст вам наличными такую огромную сумму?!

— А почему бы и нет? — хладнокровно отреагировал Лэйн. — Ваша жизнь, сударыня, стоит намного больше, но мы благоразумно и здраво рассудили не рисковать и предъявить документы на сумму, которая ни у кого не вызовет сомнения.

— Что до меня, — влез в разговор Мэтью, — я считаю, нам следовало бы получить гораздо больше. Давай, пиши двадцать тысяч, Артур. Нам ведь нужны деньги.

Лэйн отрицательно покачал головой.

— Нет! Им покажется странным, зачем этой юной леди столько денег наличными. Они и так-то могут задуматься.

— Но ты говорил, десять тысяч — безопасно! — рассердился Мэтью.

— Все может быть опасно! — отрезал Лэйн. — Но я подумал, они учтут размеры состояния и решат, что ее светлость собирается приобрести какое-нибудь украшение, поэтому обналичивает столь крупную сумму.

— Если ты ошибся, я убью тебя! — прорычал Мэтью. — Ну хватит, давай скорее!

Лэйн посмотрел на Кармелу и указал пальцем на конец страницы.

— Поставьте здесь свое имя, ваша светлость.

Кармела задумалась, стоит ли ей аккуратно подделать подпись Фелисити или подписаться так, чтобы в банке сразу же заподозрили неладное. Сначала эта мысль показалась ей великолепной. Тогда эти двое сполна ответят за свои дела.

Но потом она решила не делать этого. При первых же признаках опасности Мэтью и Лэйн скроются, а пока из банка сообщат о случившемся, может пройти уйма времени, И ей придется сидеть взаперти в этой хижине, построенной дровосеками. И пока граф сумеет отыскать ее, она пробудет в темнице не один день, а то и не одну неделю, без единого шанса на спасение.

Выходит, ей самой следует позаботиться о себе, и для этого попытаться вступить в сделку с похитителями.

Не трогая перо, она спокойно спросила:

— Если я подпишу документы, а вы получите свои деньги, вернетесь ли вы сюда освободить меня?

Чуть было не выпалив, что его мало волнует, сгниет ли она здесь, Мэтью колебался.

Затем коварно усмехнулся и ответил:

— Конечно, ваша светлость! Вы с нами — честно, и мы с вами — честно, разве можно иначе?

Он лгал, и Кармела поняла, что у них и в мыслях не было возвращаться и выпускать ее. Как только они получат деньги, их и след простынет, «Я подпишусь за Фелисити своим собственным почерком», — решила Кармела.

Но тут Лэйн, словно прочитав ее мысли, пригрозил:

— Если вы задумали нас перехитрить, вам придется пожалеть об этом, ваша светлость!

— Как это — перехитрить нас? Объясни-ка мне, что она может сделать, — засуетился Мэтью.

— Она может подписаться так, чтобы в банке не оплатили ее чек, — пояснил Лэйн, — мне кажется, именно это она и задумала.

— Только попробуй! — словно дикий зверь, в ярости прорычал Мэтью. — Только попробуй, и я тебе все лицо изуродую! Хватит с меня графа, чтобы я еще от тебя что-то терпел!

Сердце у Кармелы сжалось от ужаса, и она нерешительно пробормотала:

— Но я подпишу все правильно.

— Так-то лучше! — угрожающе произнес Мэтью и повернулся к Лэйну. — Ты-то знаешь ее подпись?

— Откуда мне знать?

— Тогда нам придется поверить ей.

— Придется, — согласился Лэйн. — Ты ведь не забыл, что обещал вернуться освободить ее, как только мы получим деньги в банке.

Он произносил слова с расстановкой, явно намекая Мэтью, интонацией давая понять тому, что это единственный выход для них. Только в этом случае мошенники могли быть уверены в правильности ее подписи. Но Мэтью, поглупевший от спиртного, не понимал его.

— Я не вернусь к этой… тьфу ее… — он едва успел сдержать слова, готовые сорваться с его губ, и наконец разобрался в знаках, которые, подавал ему Лэйн из-за спины Кармелы.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет по-вашему. Мы вернемся.

Слегка вздохнув, Кармела подумала, что все это бессмысленно. Они и не собирались возвращаться. Но она все равно боялась обмануть их. Они могли силой рассчитаться с ней, Без лишних слов она опустила кончик пера в чернильницу и медленно, осторожно стала выводить буквы, расписываясь в письме вместо подруги. Лэйн положил перед ней чек на имя Фелисити. На чеке было указано название другого банка, тщательно перечеркнутое, а вместо него аккуратно вписано: «Коутс и Компания».

Глядя на сумму, она невольно прикинула, сколько бы это значило для ее семьи. Им приходилось частенько экономить, перебиваясь несколькими фунтами в месяц, когда отцу не удавалось продать ни одну картину.

Но потом она решила, что потеря этой казавшейся ей огромной суммы не сильно скажется на состоянии Фелисити, в случае если Мэтью и Лэйн сумеют скрыться с полученными деньгами.

Она молча поставила на чеке имя Фелисити. Мэтью и Лэйн наблюдали за каждым ее движением. Когда Лэйн принялся посыпать не просохшие еще чернила песком, Мэтью заторопил его:

— Ну, давай, посмотрим, как быстро лошади, которых ты нанял, смогут домчать нас до Лондона.

— Мы будем там до открытия банков, — заверил Лэйн.

Он положил чек и письмо в карман, тщательно завернул крышку чернильницы и аккуратно уложил ее вместе с перьями обратно в мешочек.

— Надеюсь, вам будет тут удобно, ваша светлость, — произнес Мэтью язвительно. — А пока подумайте над старой пословицей: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним!»

С этими словами он направился к двери, пригибая голову, чтобы не удариться о притолоку. За ним засеменил Лэйн, освещая путь фонарем.

— Пожалуйста, не оставляйте меня здесь одну! — крикнула им вдогонку Кармела.