Выбрать главу

— Где ты? Где ты?

Она подняла голову, услышав отчаянный крик. Гостья из толпы, аристократка в бело-золотом платье со сбившимся париком и размазанным макияжем стучала кулаками в грудь констебля. Бедняга пытался объяснить, но от ужаса увиденного и эмоций он забыл, как внятно говорить.

Многие из собравшихся, включая маркизу де Ламарр, пробились в комнату, несмотря на протесты Джулиена. Некоторые упали на колени рядом с детьми, некоторые застыли в центре комнаты, не могли приблизиться к искаженным телам.

Но многие другие, были у них тут дети или нет (у многих не было), повернулись к страже, словно от крика женщины, огонь вспыхнул в их глазах. Несколько пострадавших внутри тоже поднялись и пошли к протестующему (не убедительно) констеблю.

— Дамы и господа, прошу! — Джулиен пошел вперед, подняв руки, пока не оказался рядом с солдатом. Другие констебли поспешили за командиром, расталкивая толпу. — Уверяю вас, мы делаем все, что можем, чтобы…

— Все, что можете?! — кричала та же женщина, но лица вокруг нее показывали, что и они готовы кричать. — Ив мертв! Мой мальчик мертв! Что вы теперь можете?!

Виддершинс слышала, как сжимались кулаки, ноги шагали вперед, толпа приближалась к страже, собираясь все теснее в коридоре. Солдаты стояли, насколько позволяло тесное место, кругом, спинами друг к другу. Джулиен пытался урезонить, даже молил аристократов, но его слова будто уносил ветер, они не задерживались в головах. Злое дыхание толпы было жарким и влажным ветром, но не от этого все мужчины и женщины в форме потели.

Если бы гнев аристократов пробил дамбу, став жестокостью, стражи не выстояли бы в таком количестве против них без оружия. Но если констебли направят оружие на горюющих аристократов…

Виддершинс держалась края толпы, заставляла себя дышать. Ей хотелось добраться до Джулиена, чтобы он не боролся с угрозой в одиночку. (Точнее, без нее, ведь он был не один, а с констеблями.) Но что она могла? Еще одно тело не остановит толпу, а ее резкие действия могут стать искрой, что подожжет все. Она переминалась с ноги на ногу, пытаясь принять решение, охваченная смятением.

Покалывание, прилив силы Ольгуна, и слух Виддершинс стал сильнее, но сосредоточеннее, это ощущение она уже знала. И она услышала с внезапным облегчением, которое ощущалось как удар, топот ног, голоса, кричащие приказы, и они приближались к поместью.

Больше констеблей, наверное, сопровождавших телегу с трупами, которую до этого отправил Джулиен. Во второй раз за минуты Виддершинс, обычно считавшая серебряный флер-де-лис помехой, видела спасение в прибытии стражи Давиллона.

— Полагаю, — прошептала она Ольгуну, — ты не обидишься, если я позже быстренько помолюсь Соглашению?

Облегчение Ольгуна было близким к ее, и это было достаточным ответом.

— Думаешь, ты сможешь…?

Ее голос оборвался, но жеста в сторону толпы хватило. Воздух вокруг изменился, Ольгун тянулся за рамки силы, улавливал звуки внизу, усиливал их и нес сюда.

На миг все рядом с Виддершинс, а не только она, услышали приближающихся солдат.

Выдохнув, толпа отступила. Они опустили плечи и кулаки, глаза, пылающие от гнева, наполнились слезами. И если стражи тоже выдохнули — но от облегчения — их никто не мог винить.

Виддершинс уже двигалась, но не к лестнице или двери, а к ближайшему пустому окну. Как Мадэлин, она не могла поступать неправильно, но у нее не было времени отвечать на вопросы (а еще был риск, что Джулиен сам решит допросить ее). Опасность миновала, а у нее еще было много дел.

Первым шагом был визит в Гильдию искателей. Скрытый лорд и мастер заданий так и не вызвали ее после просьбы о встрече, но это уже не могло ждать. Теперь они ее примут, потому что она не собиралась отступать.

Ируок хотел личной встречи, да? Ладно. В таком у Виддершинс был опыт…

* * *

«Боги, как она это делает?!»

Эврард Даррас в ярости шел по улице, хотя его шаги были неровными из-за боли в пахе, он порой прижимал платок к красному носу и рассеченной губе. Хоть он был ранен (пусть и не сильно), был в хорошей одежде, он не мешкал, поворачивая к бедным районам Давиллона. Островков света становилось все меньше, ведь фонари использовались все реже, карнизы домов уже были потертыми и грязными, но Эврард был бы этому рад, если бы замечал. Он отчасти надеялся, что с ним столкнется вор в лохмотьях или то существо, что он видел пару ночей назад. Он многое отдал бы за шанс законно напасть.

Этот шанс ему нужен был раньше.

Но никто его не побеспокоил, а те, кого он встретил в такой час на улицах, сразу же пропускали его. Он невольно отметил, что одежда прохожих становилась все хуже: Многие были в лохмотьях, что не годились даже на тряпки, слишком бедные, чтобы идти не в опасные места; некоторые были в хорошей одежде — слуги богачей, что посылали лакеев по делам, независимо от сложностей.