Любовь к книгам привил ей отец. Они вместе ходили по букинистическим магазинам, роясь в развалах старинных пожелтевших изданий. Мэг был приятен запах обложек, бумаги. Став на лесенку, она снимала с полок толстенные фолианты, аккуратно раскладывая их по пачкам. Работа продвигалась медленно, потому что Мэг то и дело углублялась в чтение, увлеченная то описанием дворцовых интриг, то историей паркового искусства. Неожиданно ей в руки попал томик стихов Лавлейса. Мэг дрожащими руками отыскала стихотворение, строки которого ей когда-то прочитал Ричард.
…Так слезами счастье тщится
От кручины откупиться,
Или радость так горька,
От того, что коротка.
К сожалению, Мэг должна была согласиться с поэтом — ее счастье длилось всего одну ночь, а кручина… Хватит, одернула она себя и заставила вернуться к работе.
Окончательно зарывшись в книги, Мэг потеряла ощущение времени. За окнами уже стемнело, когда, постучав, показалась как всегда возбужденная Мэри Энн и скороговоркой произнесла:
— К вам гостья!
Неужели снова Бланш? — подумала Мэг. В библиотеку вихрем ворвалась Бренда.
— Еле пробилась к тебе! Там какой-то старикашка лежит в обмороке.
— Я думаю! — посмотрела на Бренду Мэг.
Вид у той был как обычно экзотический и неподготовленного человека вполне мог свалить с ног, а респектабельный Сэндби таковым и являлся.
На Бренде было развевающееся черно-красное пончо с большими кистями и огромная соломенная шляпа, по-видимому, заменяющая сомбреро. Более чем округлые ее формы обтягивали узкие черные джинсы, на ногах — маленькие лакированные сапожки.
Мэг впервые за несколько дней засмеялась.
— Мэг! Неужели это все настоящее! Потрясный дом!
Мэг спустилась с лестницы и подошла к подруге.
— Ты в порядке? Что-то ты с лица спала!
Мэг бросилась к Бренде на грудь и захлюпала носом.
— Бренда, милая, мне так не хватало тебя.
Бренда чуть отстранилась, внимательно оглядела Мэг и тоном умудренного жизнью человека вынесла свой вердикт:
— Понятно! Сделал ноги.
Мэг кивнула.
— Ну и черт с ним! Сейчас мы с тобой так развернемся. У нас на фестивале мексиканской культуры я познакомилась с таким потрясающим мексиканцем, и не каким-то там учителем, а настоящим дипломатом. У меня-то сейчас роман с парнем, который брал у него интервью, а для тебя это как раз то, что надо, — как из пулемета тарахтела Бренда. — Пойдем, душечка, сейчас мы приведем тебя в чувство. — Она заговорщически подмигнула Мэри Энн и широко улыбнулась подошедшей на шум миссис Флеминг.
— Покажите, куда здесь идти. Еще заблужусь ненароком. И приготовьте нам что-нибудь вкусненькое, а то девушка вон совсем отощала. Да и я в дороге проголодалась.
Мэг испугалась, что фамильярность Бренды шокирует миссис Флеминг, но та с неожиданной для ее комплекции быстротой засеменила в сторону кухни.
— Я приготовлю для мисс комнату рядом с вашей, — услужливо прощебетала Мэри Энн и тоже исчезла.
Бренда, разинув рот, остановилась было на пороге сиреневой комнаты, но тут же бросилась к портрету Мэри Феннел.
— Когда это тебя успели нарисовать? После того бала?
Мэг вкратце рассказала историю портрета и Розового мальчика.
— Вот это страсти! — с завистью проговорила Бренда. — А ведь он тебя любит!
— Кто?
Бренда не успела уточнить — в дверь постучали и вошедший Сэндби сообщил, что ужин подан.
За столом Бренда трещала как сорока, с завидным аппетитом уплетая баранью ногу. Мэг с трудом проглотила несколько кусочков, но Бренда ела с таким вкусом, что Мэг последовала ее примеру.
Когда убирали со стола, миссис Флеминг, вошедшая за распоряжениями на завтрашний день, одарила Бренду материнской улыбкой.
— Никогда так вкусно не ела! — с присущей ей широтой похвалила ее Бренда.
— Мэг, мы едем на праздник в мексиканское посольство, и попробуй только возразить мне! У тебя найдется что-нибудь подходящее на выход? — Бренда хитро поглядела на Мэри Энн.
Та сперва остолбенела от возмущения, но потом понимающе закивала в ответ:
— Я специально купила украшения.
Мэг в ужасе закрыла глаза. Она уже представляла, что это могут быть за украшения. А почему бы и не поехать? Что же, всю жизнь оплакивать свою несчастную судьбу?