Кроме того, закон сохранения энергии никто не отменял. И при всей тренированности лучника его рывок руками «на разрыв» аккумулирует куда меньше джоулей, чем удар боевым топором с размаха или удар тяжелым копьем – особенно всадническим, на всем скаку.
Как результат – стрела куда скорее, чем секирное лезвие или копейный наконечник, «тормозится» в плоти могучего зверя. Ее древко тоже гораздо менее способно послужить «колом, удерживающим вампира» (а за неимением таковых – медведя, льва, даже лошади!), чем древко охотничьей рогатины: оно просто переломится при судорожном движении звериных мышц, не сковав по-настоящему.
Носорога воины Бабура все-таки убили именно из луков, но – силами целого отряда, после долгого обстрела, окружив зверя массой всадников и истыкав стрелами так, что в результате Бабур даже толком не смог разобраться, где именно его кожаный панцирь пробивался легче. Однако после такого описания нетрудно понять, почему в Китае доспехи из носорожьей шкуры очень ценили, особо подчеркивая их стрелонепробиваемость. При человеческой анатомии способность стрелы все же вонзиться, пускай и на глубину четырех пальцев – не так уж и мало, но ведь для доспехов использовалась не сырая шкура, а прошедший долгую и сложную обработку материал, чья прочность значительно усилена соответствующей пропиткой, покрытием из специального лака, да обычно и перекрывающимися слоями кожаных пластин. От такой брони стрела если не срикошетирует, то сломается, особенно ударив в нее не под идеальным углом (а идеальный угол попадания в реальном бою маловероятен). Та же проблема, что и при попадании в стальные латы или прочный щит: тонкое древко в этих случаях испытывает слишком сильные вибрационные нагрузки.
(На степных просторах, в целом стимулирующих появление конных лучников, все-таки есть для них и частая помеха: сильный ветер, особенно когда он налетает рывками. Такая турбуленция запросто способна закружить, развеять, сбить с пути лучные стрелы, как буря – палую листву. А вот стрела мощного арбалета способна проникнуть через этот вихревой чехол, что китайцы в боях со степняками иногда умели использовать с толком.
Столь же сложно для лучной стрелы преодоление и других «природных стен»: кустарниковой чащи, травяной саванны… полуметровой толщи воды… Бывает и такое, причем не только при рыбной ловле или стрельбе по фэнтезийному монстру: например, хан Тохтамыш, еще не сыгравший роковой роли в истории Москвы и даже не пришедший к власти в Золотой Орде, в молодости, проиграв сражение, был вынужден кинуться в реку, едва успев сбросить доспехи – и спасся вплавь, даже ныряя, чтобы укрыться от стрел. Одна из стрел сквозь воду все-таки ранила его в руку, пробив ладонь…).
Моголо-индийская миниатюра к «Роману о Хамзе» (1580 г.). Стражники специально приготовили набор стрел для того, чтобы не дать диверсанту перебраться вплавь – но задремали…
Для противострельных доспехов на просторах Азии часто применяли «природные материалы» вроде моржовых бивней и… мамонтовой кости – причем о последней, использующейся племенами таежной зоны, средневековые китайские источники без особых эмоций сообщают как о роге или клыках ныне живущего зверя. В таежной зоне для этих целей использовался и менее экзотический природный материал: кедровые или лиственничные плашки. Китайцев это поражает, кажется, больше, чем использование мамонтовых бивней – кодекс «Тайпинхуаньюцзи» с удивлением фиксирует: «Что касается их оружия, то они много пользуются щитами, луками и стрелами. Их лошади одеты в щиты от брюха до ног. Еще делают щиты и привязывают их к обоим плечам, можно с пользою применять их. Щиты, чтобы отражать стрелы, делают так: расколов дерево, соединяют поперечиной; стрелы не могут прорвать». Кодекс «Таншу» вполне солидарен: «Конники прикрывают руки и ноги деревянными щитиками; еще на плечи накладывают круглые щитики, которые могли бы защищать от острия сабель и стрел».
Чем же заслужили такую честь деревянно-кожано-костяные конструкции? Они, даже после специальной обработки, удар секиры или меча держат все-таки хуже, чем стальная пластина (впрочем, технология очень долго не позволяла использовать для доспехов по-настоящему закаленную сталь – даже когда на клинки она вовсю шла!), но вот от не специфически бронебойной стрелы отлично могут сберечь. Равно как и от лезвия легкой сабли – «рассекающего», а не «раскалывающего».
(От всего этого и боевая кольчуга бережет сносно, особенно если про амортизирующий поддоспешник не забывать. Но в целом тычковые удары, даже удары стрел – это не для кольчуги. Особенно если наконечник стрелы, пусть даже не ограненный совсем уж по-бронебойному, изготовлен из закаленной стали. А в развитом Средневековье такая закалка, хотя бы поверхностная, перестала быть редкостью.)