— Ой! — вскрикнул я и едва не укусил его за палец.
— Но, но… Оставьте троглодитские замашки, — недовольно пробурчал врач.
Потом он смотрел второго больного. И, наконец, ушел…
Я ждал Маринку. Но она не появлялась до завтрака.
— Маринка, ты забыла, что существует наша палата, — печально заметил я.
Она легко сжала мою руку, И тут же, словно испугавшись этого жеста, покраснела.
— Мне всегда бывает плохо после завтрака, сказал я.
— Хорошо. Я прослежу за вашим здоровьем, товарищ больной, — шутливо пообещала она.
Я ждал Маринку после завтрака. И она пришла. Но пришла хмурая и сказала, что меня ожидают гости. На мой вопрос, какие гости, она вымолвила:
— Накрашенные…
И демонстративно хлопнула дверью.
Я спустился вниз. В приемной сидела Лиля. На ней была темная шубка и такая же шапочка. Из-под шапочки выбивались светлые волосы. Прихваченные морозом, они казались отлитыми из золота. Она поднялась мне навстречу и разочарованно сказала:
— А вы побрились…
И, увидев ее глаза, красивые и голубые, я почувствовал себя виноватым. Таким виноватым, будто взаправду совершил тягчайшее преступление.
— И флюс спал…
Делаю жалкую попытку сострить:
— Зато я в халате.
— Все больные в халатах… Это не представляет особого интереса для художника. А вчера вы были незаменимым типажом.
— Для вас он тип, а для нас больной, — решительно заявила Маринка. — Мы обязаны заставить его побриться и вымыться…
Лиля повернула голову в ее сторону. И в глазах Лили Маринка без труда могла прочесть: «А вас не спрашивают, девочка». Потом она вновь посмотрела на меня и сказала:
— Хорошо. Я нарисую вас в халате.
— Здесь не рисовальня, а больница. Никто не позволит заниматься здесь художествами, — не унималась Маринка.
Лиля вновь с некоторым удивлением посмотрела на Маринку и, чему-то улыбнувшись, сказала:
— Я договорюсь. Минуточку…
Она скрылась в кабинете врача.
— Маринка… — позвал я.
Но Маринка, насупившись, вышла из приемной.
Дверь из кабинета врача отворилась. Лиля с улыбкой взглянула в мою сторону. За ее спиной показался врач. Он крикнул:
— Маринка, пропустите в палату художника.
— Слава, вы сядете у окна, — говорит Лиля. — И не смотрите на меня так…
— Я хочу помочь вам снять шубу.
— Спасибо.
Я помогаю Лиле снять шубу. Вешалки в палате нет. Я кладу шубу на кровать. Лиля остается в брюках и джемпере. Она раскрывает альбом, садится на табурет и, закинув ногу за ногу, кладет альбом на колени.
— Однако вы быстро попали под влияние этой девочки, — говорит она словно между прочим.
— Я такой, — говорю я. — Я легко попадаю под влияние девочек.
— Эта ваша девушка очень ревнивая, — говорит Лиля и делает первые штрихи в альбоме.
— Ерунда. Она принципиальна по долгу службы…
— А я думала, она влюблена в вас, — улыбка дружит с Лилей.
Она склоняется над альбомом и смотрит на меня из-под бровей. Она необыкновенно красива. И она знает это.
Солнце сеет лучи на впаханных морозом окнах. Свет, проникающий в палату, выглядит непрочным и искусственным.
Лиля поднимается и показывает мне рисунок.
— Похож? — спрашивает она и смеется глазами.
Я придирчиво разглядываю себя.
— Вообще да…
Мне хочется сказать еще что-нибудь. Но я как завороженный смотрю на Лилю и вдруг чувствую, что ей тоже передалось будоражащее душу настроение. Я смотрю на нее и вижу, как блестят ее губы и глаза…
Не знаю… Но могло случиться все что угодно, если бы в тот момент дверь не отворилась… И в палату без стука ворвался Мишка Истру.
— Привет, лазаретник! — крикнул он. Но вдруг, узнав Лилю, внезапно осекся.
— Знакомьтесь, — небрежно говорю я. — Мой друг Михаил Истру.
Они пожимают друг другу руки. Истру делает мне глазами знаки, подчеркивая непостижимость происходящего.
— Угадываешь? — Я показываю Мишке рисунок.
— Это ты, Славка! — Он поворачивается к Лиле и говорит: — Никогда не думал, что в таком маленьком гарнизоне может скрываться такой крупный художник.
— Я не люблю, когда надо мной смеются, Миша, — говорит Лиля. Она говорит это шутя, но в голосе ее чувствуются угрожающие нотки. Нет, эта девушка не даст себя в обиду.
— Лилечка, я от всего сердца… — И Мишка насильно пожимает ей руку.
— Славка, — говорит он. — У меня есть колоссальная новость. Сегодня майор Гринько вызвал добровольцев в полковую художественную самодеятельность. Нам предстоит дать антисамогонный концерт в селе Зайцево.