— Ты знаешь мое имя, как это мило! — улыбка вновь коснулась бескровных губ. — Этот дом еще помнит меня, не правда ли? Здесь живут воспоминания…
Элинор исчезла так же неожиданно, как и появилась — белый дым развеялся сквозняком и через пару секунд вновь собрался в женскую фигуру, на этот раз у изголовья кровати Амелии. Она молча парила в воздухе, сосредоточенно глядя в одну точку. Прозрачная кисть с тонкими, нервными пальцами коснулась стены — и прошла сквозь нее. Гостья раздраженно одернула руку и тряхнула головой.
— Почему кровать стоит здесь? Ее место в северном углу, а здесь следует поместить туалетный столик. Как можно было не заметить, что сюда лучше всего падает свет! Кстати, вся эта мебель отвратительна, — она презрительно фыркнула.
Амелия была в состоянии лишь молча следить за передвижениями Элинор — порой такими быстрыми, что их не улавливал взгляд. Ее все еще трясло, и она боялась пошевелиться, не зная, что в следующий раз предпримет призрак. Девушке пришлось закусить губу, чтобы не закричать от переполнявших ее чувств, да так сильно, что кровь попала в рот и смешалась со слюной; ее затошнило.
— Ты знаешь, как ужасно ты выглядишь?
Она вздрогнула и резко обернулась, едва не упав со стула. На этот раз призрачная женщина говорила с ней из зеркала; как в том кошмаре, в отражении было чужое лицо, насмешливое, пугающее. Элинор приподняла брови и сочувствующе посмотрела на девушку — ее выражения лица менялись с живостью, свойственной обычным людям, и оттого Амелии стало совсем жутко. Сейчас это действительно было лицо живой женщины, ничего общего не имевшей с видениями, сотканными из тумана, лунного света и капель лауданума. Несмотря на слабый свет, можно было различить каждую его черточку: упрямую линию рта, маленькие ямочки на щеках, появляющиеся при улыбке, длинный тонкий нос, широко расчерченные брови и уверенный взгляд, который проникал насквозь и леденил все внутри. Не отдавая себе отчета, Амелия протянула руку к зеркалу, желая коснуться отражения и убедиться, что оно настоящее, но тут же ее отдернула и со страхом дотронулась до своего лица. Не изменилась ли она сама? Не превратилась ли в Элинор?..
— О, даже не надейся, — словно прочтя ее мысли, проговорило отражение. — У тебя столь плачевный вид, что ты едва ли захочешь себя увидеть. Нет, поверь мне, это крайне печально.
— Чего ты хочешь от меня? — наконец пролепетала Амелия, собравшись с силами.
Отражение расплылось кругами по зеркалу, а когда собралось вновь, Амелия увидела лишь себя. И едва узнала: ее лицо было перекошено от страха, из прокушенной губы до подбородка тянулась тонкая кровавая ниточка, а кожа была даже бледнее, чем у ее призрачной посетительницы.
— Разве так должна выглядеть девушка твоего возраста? Тебя хочется пожалеть, как беспризорную сироту, а то и сразу убить, чтобы не мучилась, — Элинор, теперь оказавшаяся возле письменного стола, повела плечом и насмешливо скривилась.
Она мучительно долго изучала все вещицы, лежащие на столешнице, водила прозрачным пальцем по пресс-папье и писчему набору, будто бы увлекшись настолько, что забыла о самом существовании Амелии. Занавески за ее спиной продолжали жить своей жизнью, танцуя неведомый ночной танец. Такие же белые, как и ее платье, они сливались с призрачной гостьей, делая ее порой почти неразличимой на их фоне.
— Мило, — констатировала она. — И бессмысленно. Мою комнату заняла совершенно бесполезная девица. Это дом лордов, разве он достоин тебя?
— Я не знаю, о чем ты говоришь!.. Скажи, что это лишь сон, — взмолилась Амелия.
— А ты как думаешь? Это похоже на сон?
— Я не знаю… Я уже видела тебя! Ведь не напрасно же меня посещали эти сны!
Призрачная женщина вздохнула. Едва ли она дышала на самом деле, но грудь ее, и без того практически оголенная легким платьем, взмылась вверх и опустилась, как если бы ей нужен был воздух.
— Ты…
— Замолчи! Тссс!.. — она приложила палец к губам и зашипела.
Амелия прикрыла рот рукой. Перед ее глазами вновь бушевало пламя, охватившее беззащитную фигуру в белом. Та металась по комнате, пока огонь не победил ее, свалив с ног и лишив последних сил. А через пару минут — или, может быть, прошло уже несколько часов? — ее нельзя было узнать, вся кожа превратилась в обугленную маску. Элинор раздраженно провела рукой по щеке.