Некромант ещё несколько секунд пытался что-то высмотреть в глазах Каланара, и наконец кивнув, аккуратно убрал сумку жреца в сундук и направился к закончившему доклад Олгану.
Каланар не стал слушать их разговор, а присев на одну из отрубленных лап Талана, начал готовить заклинания, чтобы в нужный момент не тратить время на их сотворение. «Щит», «прокол пространства», «ледяная стена», «каменные бомбы»… Привычные чары сплетались легко, стянутыми пружинами замирая в ауре жреца. Бросая короткие взгляды в сторону беседующих, жрец удовлетворённо кивнул, когда Ганор достал из кармана склянку, и вытянув из неё пробку, полоснул коротким кинжалом по запястью Олгана. Набрав кровь, некромант протянул внуку пузырёк с тёмно-синим зельем, и проследив, чтобы тот выпил всё до капли, удовлетворённо кивнул. «Лепестки клинков», «пузырь воздуха», «тяжесть земли»… Не обращая внимания на быстро гаснущее свечение собственных глаз, Олган что-то негромко говорил Ганору, и сняв с шеи небольшой кулон, а с пальцев два перстня, передал их некроманту.
Потускневший лицом старик крепко обнял Олгана, и щелчком пальцев убрав все вещи в сундук, исчез со своим багажом во вспышке телепортации.
Несколько минут Олган продолжал смотреть отсутствующим взглядом в никуда, но быстро подобрался, и Каланар встретился взглядом уже с уверенным в себе, дерзким и рвущимся вперёд воином.
Глава 16
Ритм шагов одушевлённых по грунтовой дороге погружал в медитативное состояние, и какое-то время друзья ехали молча, погружённый каждый в свои мысли. Солнечные лучи, пробивающиеся через дремучие кроны, рисовали на земле постоянно танцующий узор, а едва заметный ветерок нёс запахи, влагу и прохладу леса. Первым из размышлений вынырнул Каланар. Слегка склонившись в седле, он потрепал идущего рядом пса, и проговорил:
— Спасибо, Тагор! Если бы ты не помог, наш план точно бы провалился! Я рад, что у меня есть такой друг, как ты!
Довольно заворчав, серый пёс подставил ухо под ладонь жреца, а вот вернувшийся из размышлений Олган хмыкнул, и спросил:
— Всё-таки ты странный, Калан! Почему ты дал ему имя? Это ведь обычный зверь! Ты ведь не даёшь имя своей тарелке, или стулу?
— Вот именно, друг! Это зверь, живое существо, творение высшей силы! У него есть ум, память и чувства, а потому, он такая же личность, как и я. А как относиться к живым существам, это уже выбор каждого разумного.
Олган рассмеялся, и похлопал по шее своего размеренно шагающего одушевлённого:
— Тогда что насчёт других зверей? Почему одни достойны жить, а другие идут на пищу, и теряют такое право?
— Таков миропорядок, Олган. Разумные, которые считают себя венцами творения, ради которых боги создают миры, всего лишь одни из мириадов листков древа жизни. Старые отмирают, приходят новые, и как бы не хотелось умирать, таков естественный ход вещей. Это законы, по которым работают созданные творцами миры. Даже разумные это всего лишь чья-то пища. Никто не теряет право жить, потому что такого права не существует. Жизнь либо есть, либо её нет. Во власти смертного только прожить отведённое ему время так, как он на то осмелится. Потому что никто не может избежать смерти, то есть закона мироздания.
— Тогда в мирах, подчинённых или сотворённых тёмными богами, пожирание разумных разумными тоже является естественным ходом вещей, то есть нормой? — заинтересованно приподнял бровь Олган.
— Ты заигрываешь с очень тёмными смыслами, друг мой.
— Так в этом и прелесть, Калан! Смело смотреть во тьму, и сохранять свою волю. Не отворачиваться от зла, глядя только на свет. Ты должен видеть всё, что тебе дозволено, и хранить свою искру. Всё в этом мире имеет такую зыбкую принадлежность к правильному или неправильному, что только беспросветная глупость может сделать разумного счастливым!
— Не соглашусь с тобой, Олган! Несчастным разумного делает его фантазия, то, что он придумывает себе о том, как должно быть, или что могло бы произойти, если бы не… Ты ведь любишь карточные игры?
— Последнюю золотую шахту я выиграл как раз в «Кракена»! А при чём тут карты?
— Очень хороший пример! В «Кракене» ты ведь собираешь нужную комбинацию из восьми карт, верно? Представь: три твои изначальные карты самые слабые, мусорные. «Голова» выкладывает первую волну карт, и там оказываются одни старшие карты. Ты понимаешь, что с твоими картами ни одна комбинация не сложится, но и выкидывать их так просто ты не хочешь. Чем больше проходит волн, тем яснее ты понимаешь, что если бы тебе попались ещё две определённые карты, то ты бы перекрыл большинство сильных комбинаций, и сорвал клад. Но вот осталась последняя волна, ставки повысились, у одного игрока явно самое сильное «щупальце». Если там не будет одной единственной нужной тебе карты, то ты проиграешь целое состояние. Остальные сильные участники, тоже понимая это, сбросили карты. Ты сбросил тоже. Победитель забрал банк. Ты мог выиграть эту партию?