Китти подмигнула:
– А ты в этом сомневалась?
Вернувшись, они застали дома только Тревиса. Колт был в курительной комнате посольства, задержавшись с приехавшими из других городов сановниками, а Джейд отправилась на чай, приготовленный для их жен.
Тревис стал дразнить Кит:
– Почему ты всадила вилку в Эстебана Юбера? Я не знал, что моя маленькая сестренка способна на подобную жестокость.
– Маленькая сестренка! – воскликнула Кит. Она повернулась к Китти и решительно спросила ее, видела ли она, сколько это продолжалось?
Китти, привыкшая к шутливым перебранкам брата и сестры, снисходительно улыбнулась:
– Это продолжалось менее минуты, и вы оба об этом прекрасно знаете. Но у меня сейчас нет времени. Я хочу принять ванну и выпить бокал хереса, чтобы быть вечером в боевой форме.
Последовавшая за ней Мэрили задержалась на середине лестницы и обернулась к Тревису:
– Если ты не оставишь Кит в покое, то я расскажу ей о тебе и той кокотке.
Китти застыла на месте и, когда Мэрили догнала ее на лестнице, холодно спросила:
– Что ты, юная леди, знаешь о кокотках?
– Ничего! – Мэрили побежала вверх по ступенькам. – Я просто дразню его!
Но Китти-то знала, что Мэрили не просто дразнит Тревиса. Знала она также и то, что есть женщины, которые считают ее внука таким же красивым, каким считались его отец и дед. Впрочем, она не собиралась беспокоиться по этому поводу. Тревис научится, как ему следует поступать в таких случаях. «А может, уже научился?» – подумала она и улыбнулась.
Тревис и Кит, оставшись наедине, пошли в гостиную первого этажа и, прежде чем устроиться на диване, выпили немного коньяка.
– О’кей, – сказал Тревис, когда они сели. – Я уже несколько раз слышал рассказ мамы. Давай послушаем твой вариант.
Кит пожала плечами:
– Все было так, как говорит она. Красотка жеребилась, у нее возникли осложнения, и я помогала ей. Мы опоздали на поезд. Ничего уже нельзя было поделать.
Тревис покачал головой:
– Не понимаю, Кит. Родители всегда более строги к девочкам, но я полагаю, мама ведет себя по отношению к тебе жестко. Наверное, это связано с ее желанием, чтобы ты начала жизнь с того, чем закончила она, и стала бы знаменитой. Она словно хочет вновь прожить свою жизнь через твою. Это прискорбно, и мне жаль тебя.
– Но теперь уже слишком поздно, – заметила Кит. – Я люблю танцевать, но никогда серьезно не занималась балетом, что всегда расстраивало маму. Нет, я думаю, она хотела бы удачно выдать меня замуж. Она боится, что я могу бросить тень на доброе имя Колтрейнов.
– Ты никогда этого не сделаешь, и она знает это. Скорее всего маме наскучила Испания. Если бы она не провела столько времени в поездках по Европе, то не смогла бы выдержать здесь так долго. Сейчас в Штатах происходит так много событий, что она больше не может оставаться в стороне. Она хочет вернуться домой, а ты нет. Я правильно объясняю?
– Домой? – повторила Кит. – Испания – мой единственный дом, Тревис. Когда мы приехали сюда, я была маленькой девочкой. Я выросла с чувством, что это и есть мой дом. И когда мы ездили на время в Нью-Йорк, я не могла дождаться возвращения. Я здесь все люблю, и я не хочу уезжать отсюда. Скажу тебе еще кое-что… – Кит наклонилась и посмотрела в его серые с голубым отливом глаза – такие же, как у их отца и деда. – Я никогда никому не говорила этого. Даже бабушке. Если они уедут в Нью-Йорк, то, клянусь, я найду способ вернуться сюда.
Тревис посмотрел на нее так, будто она лишилась разума:
– Вернешься? Но куда? Ранчо ведь продадут. Кит, я знаю, ты не любишь, когда напоминают об этом, но ты женщина, а женщинам негоже уезжать за границу и жить там самостоятельно. Отец не допустит этого.
Кит задумчиво поджала губы. Она полностью доверяла брату и поэтому спросила:
– А что скажешь о бабушке и Мэрили?
– Что скажу? Мэрили в будущем году собирается в пансион благородных девиц в Швейцарии. А почему ты думаешь, бабушка захочет жить в Испании?
– Она может захотеть. Вместе со мной.
– Вероятно, – согласился он. – Ни для кого не секрет, ты ее любимица.
Кит даже не пыталась отрицать, поскольку это все знали.
– Бабушке в Париже будет тоскливо, когда ты уедешь учиться в военную академию Уэст-Пойнт.
– Если я поеду в Уэст-Пойнт, – сухо уточнил Тревис.
– Если? Ха-ха!.. Ты хорошо знаешь, что получишь туда направление от самого президента, так что не беспокойся. Я горжусь тобой и счастлива за тебя. Я читаю газеты, Тревис, – вдруг сказала она нахмурившись. – И знаю, что сейчас возникло много проблем в отношениях между Америкой и Мексикой. И я буду так же, как и родители, рада видеть тебя следующие четыре года в Уэст-Пойнт, а не в Европе, где того гляди разразится война и где полно кокоток.
Кит засмеялась и вскочила с дивана, когда Тревис шутливо дернул ее за волосы.
– Мама права, – закричал он ей вслед. – Ты неисправима!
Кит бросилась из комнаты, слегка опьянев от коньяка и… от мыслей о предстоящем волнующем вечере.
Глава 4
Все шло согласно плану. Кит надела зеленое атласное платье, вполне элегантное, и в нем появилась в холле. Ее мать, весьма мило выглядящая в лиловом бархатном наряде, уже волновалась оттого, что Китти так медленно собирается. Отец Кит и ее брат были очень хороши собой – в смокингах, в белоснежных рубашках, белых жилетках, ярких красных галстуках и в черных лакированных туфлях. Кит подумала, что они могли бы сойти за близнецов, если бы не коротко подстриженные усы отца и седина на его висках.
Мэрили очень шло розово-белое платье с оборками, но она бушевала:
– Я выгляжу как именинный торт! Мне уже почти четырнадцать лет. Почему я должна одеваться как маленькая девочка?
– Ты выглядишь прекрасно! – пытался урезонить племянницу Колт. – Сказочная принцесса!
– Я не хочу быть принцессой! Я хочу одеваться, как Кит!
Одна лишь Кит сообразила, о чем идет речь, и посмотрела на Мэрили, предупреждая ее не сболтнуть лишнего. Мэрили потупилась и в этот самый момент раздался голос Китти:
– Вам придется ехать без меня. Сегодня у меня ничего не клеится. Кит, не поможешь ли мне причесаться?
– О Боже! – проворчала Джейд. – Я понимаю, что опаздывать модно, но не настолько же!
Она сказала, чтобы Кит поднялась к Китти, а остальных послала к ожидавшему их у подъезда автомобилю.
Кит бросилась по ступенькам вверх, слыша нытье Мэрили, которая не сдвинулась с места.
– Почему я не могу подождать и поехать вместе с Кит? Почему должна идти вместе со всеми, как маленькая?
Джейд уже дошла до той степени раздражения, когда ей стало безразлично, что делают другие. Главное – ей с Колтом не появиться на балу слишком поздно.
– Поступай как хочешь, Мэрили, – сказала она сердито, подхватила норковую пелерину и вышла.
Парадная дверь за ними закрылась, и на лестничной площадке появилась Китти и помахала Кит:
– Поспеши! У нас мало времени. Что ты собираешься делать со своими волосами? Твоя прическа совсем не подходит к платью и…
Кит не дослушала ее. До предела взволнованная, она побежала в свою комнату, сняла платье и достала засунутую под кровать коробку с черным бархатным нарядом.
Внезапная мысль заставила ее окаменеть. Она перевела взгляд с платья на белые панталоны, которые были на ней – широкие спереди и сзади и до колен. Нельзя же надеть такую неуклюжую штуку под плотно облегающее платье! Как же она забыла купить грацию?
В дверь постучала Китти:
– Поторопись, дорогая. Тебе помочь?
– Нет. Я уже почти готова. Сейчас спущусь!
«Какая в конце концов разница? – подумала Кит, снимая панталоны и отбрасывая их в сторону. – Кто об этом узнает?» Она натянула платье прямо на голое тело и с удовольствием почувствовала, как мягкий бархат касается кожи. Платье плотно облегало грудь и бедра.
Повертевшись перед зеркалом, Кит призналась себе, испытывая приятное ощущение некой греховности, что увиденное ею понравилось… за исключением прически. Она быстро вынула шпильки и тряхнула головой – густые золотистые волосы рассыпались по обнаженным плечам.