Выбрать главу

В полицейской академии уравнителям преподаются азы, но, разумеется, не затем, чтобы применять знания на практике. Наша стезя – через Аспект работать с энергетическими потоками, распределять и гасить их, то есть «запечатывать» источники. И, конечно, главный навык полицейского уравнителя – лишать силы, полностью и безвозвратно. Поэтому маги, выбравшие преступный путь, по возможности избегают столкновения один на один, работают группами и нередко бьют исподтишка. К их счастью, нас не так много, всего несколько десятков на весь Сорэйн. Однако же это никак не поможет Ризз-ша, которые должны ответить за смерть Макса. Чувствуя, как внутри снова разгорается знакомый огонь, я усилием воли подавила в себе этот порыв. Нельзя, только не сейчас.

В этот момент что-то произошло. По рукам Лизбет пробежала короткая дрожь и передалась мне как электрический разряд. Подобно короткому замыканию, в голове что-то щелкнуло, мир поплыл перед глазами и неуловимо изменился. Я поняла, что непроизвольно использовала Аспект, когда скорее почувствовала, чем увидела слабую, едва заметную дымку энергии в зеркальном круге. Энергия была не отсюда, нездешняя. В темноте комнаты символы зажглись ядовито-зеленым светом, и у меня волосы зашевелились на затылке. В прошлый раз такого не было.

Потоки клубились, видоизменялись, отталкивались от ограничивающих знаков. Лиза не убирала руки и ни на что не реагировала, словно ничего и не происходит. Может, все это – видение после дурман-травы?

– Лизбет, – приглушенно шепнула я. – Лизбет!

Черт, так и знала, что добром эта затея не кончится! Завершать спиритический сеанс не умею, а разрывать круг без положенной мантры нельзя. И хотя слова знакомы, но в моих устах это всего лишь набор букв.

– Кати, – мое имя прозвучало над ухом тихим шелестом, но я узнала голос. Тугой ком подкатил к горлу. Сцепила зубы, чтобы не зареветь, но слезы уже потекли, оставляя на щеках горячие, мокрые дорожки. Этого просто не может быть!

– Макс? – Мой голос так дрожал, что я едва могла произнести одно короткое, но самое дорогое слово.

– Отпусти меня, – так же тихо попросил брат. Устало. На него совсем не похоже, он у меня звонкий и радостный, как будто ему всегда пятнадцать. А на самом деле вечные двадцать два…

– Я не знаю как! – чистая правда. Не знаю. Ни как завершить сеанс, ни как отпустить Макса из своей жизни.

Расплакалась уже в голос и не могла остановиться. Так невыносимо больно, как не было с похорон. Почему он ответил на зов Лизбет? Или на мой – когда я случайно подумала о нем во время сеанса? Как? Ризз-ша ведь всегда убивают душу и не оставляют ни этому, ни другому миру ничего, кроме пустой оболочки.

– Я не выдержал, – сказал он, отвечая на мой безмолвный вопрос. – Ушел сам.

Мне даже не оставили тела, чтобы патологоанатом мог определить причину смерти. Только значок с его именем и кисть в коробке из-под овсяного печенья. Отправили не в управление полиции или ОСА, а на домашний адрес… Позже врач сказал, что кисть отрезали уже после смерти. Теперь я знаю, что Макс умер сам, не вынес пыток, и Ризз-ша не успели убить душу.

– Кто тебя пытал? – Слезы душили, но я нашла в себе силы задать вопрос, мучивший меня последние месяцы.

– Неважно, – далеким эхом отозвался брат. – Не это важно…

Возвращение было таким резким и таким болезненным, что я на мгновение потеряла сознание и ударилась затылком о паркет. Белое, как у фарфоровой куклы, лицо Лизы склонилось надо мной. Она трясла меня за плечи, что-то говорила, даже кричала, но я видела только движение губ и не слышала звука. А вот хлесткую затрещину очень даже почувствовала.

– Убью, – первое, что сказала, когда очнулась. Не Лизу, разумеется. – Всех их убью.

– Като, слава Богу! Ты как, в норме?

– Похоже, что я в норме? – раздраженно откликнулась я. Звуки наконец вернулись, как и ощущение реальности, невосполнимой утраты и какой-то жуткой, всепоглощающей пустоты. Как будто это мою душу забрали Ризз-ша…

– Что произошло? Я только вошла в транс, когда ты будто отключилась. А потом заплакала.

– Макс приходил повидаться, – глухо произнесла я, все еще не до конца веря своим же словам. Был здесь всего минуту назад – и снова нет его. Я кожей чувствовала присутствие, все мои инстинкты кричали, что это мой брат, совсем-совсем рядом, но все же не дотронуться, не обнять, не утешить. Не попросить прощения за то, что не уберегла.

– Но это невозможно! – воскликнула подруга и тут же осеклась, глядя в мои полные слез глаза. – То есть я думала…