Досадуя на потерю денег (честно заработанных), Миша отправился домой. Пора было «возвращаться из школы», да и есть очень хотелось. Дома, однако, поесть было нечего. Лишь недоеденный с утра батон с маргарином и жиденький чай, уже без конфет. Можно, конечно, было сварить немного макарон, но он решил оставить их на вечер. На тот случай, если мать обманет с «чем-нибудь вкусненьким». Он уже знал, как мучительно засыпать на голодный желудок. Верить же матери Миша перестал уже давно. Кое-как полистав учебники и посидев минут пятнадцать над задачей по физике (так и не разобравшись с ее решением), Миша устроился на диване, перед телевизором. Без особого интереса попереключал программы, мыслями уже, будучи на улице. Сегодня вечером он увидит Катю. Эта мысль теплой волной согревала душу подростка, и он с блаженной улыбкой на устах смотрел криминальные новости. С экрана рекой текла человеческая кровь, превращались в груду бесформенного железа, сталкиваясь между собой и переворачиваясь на полном ходу автомобили, горели здания…
На обычном месте сбора, возле углового подъезда соседней пятиэтажки, практически никого и не было. Лишь увлеченно мутузили друг друга на скамейке близнецы Шомики, да за стенкой, разделяющей вход в подъезд и мусоропровод, украдкой курила Ленка. Шомики были моложе Миши на год, шумны, задиристы, и общались чаще друг с другом, чем с окружающими. Кто из них Шамиль, а кто Шавкат, достоверно известно не было. Они не возражали, если их путали и оба охотно откликались на имя Шом. Вяло поздоровавшись с ними, Миша с ногами взобрался на скамейку и, нахохлившись, приготовился ждать. Лена, подружка Серого, его не интересовала, как и остальные члены их компании. Сегодня он ждал Катю – свою «тайную» страсть. О его влюбленности в эту самую красивую девушку из их компании догадывались все, хотя Миша никогда не делал Кате явных знаков внимания. Просто в ее присутствии он превращался в магнитную стрелку, для которой «Север» был там, где Катя. Самое большое, что он позволял себе – улыбаться во весь рот, если она к нему обращалась.
Появилась она в их компании всего полгода назад – приехала с родителями из другого района. Было ей четырнадцать лет, хотя выглядела она чуть старше – уже вполне по-женски сформированная фигура, яркие, даже без косметики, черты лица, по-взрослому сдержанное поведение. Мальчишки слегка робели в ее присутствии, не позволяя по отношению к ней обычных вольностей – двусмысленных сальностей, обнимания с «обжиманием» и прочих «удовольствий», которых с лихвой доставалось остальным девочкам их компании. Подруги охотно признали ее лидерство, часто пользуясь ее защитой и поддержкой. Это «выдвижение» произошло быстро и незаметно, без видимых усилий со стороны Кати. Не более ста шестидесяти сантиметров роста, с прекрасно сложенной фигурой, черными, стриженными под каре волосами, черноглазая и смуглолицая – она была красивой юной девушкой. Но, не смотря на юность, присутствовала в ней некая внутренняя зрелость и уверенность, и подростки это чувствовали. С членами «банды» она была доброжелательна, но легкую дистанцию в отношениях со сверстниками сохраняла. Даже их признанный вожак Серый, получивший непреклонный отпор в самом начале их знакомства, неожиданно смирился, признав ее независимость. Впрочем, ему хватало развлечений с девочками попроще, хотя бы, с той же Ленкой, его теперешней подружкой.
Покурив, Ленка неожиданно уселась на спинку скамейки, рядом с Мишей. Тот настороженно покосился на девушку, но промолчал. Ленка сама начала разговор:
– Масяня, а ты знаешь, где твоя Катя сейчас? – «твоя Катя» было выделено интонацией, и Миша насторожился.
– Собиралась сегодня выйти…
– Вышла уже!
– Ну, и где она? – Миша беспокойно закрутил головой. Двор был почти пуст, только одинокая мамаша возилась с карапузом возле металлической горки.
– А она с Серым в колясочную пошла! Сама позвала, поговорить ей понадобилось…, – по тону было видно, Ленке такой интерес Кати к ее парню был крайне неприятен. Она не сомневалась ни секунды, что Серый переметнется к Кате при малейшей возможности, а потому заметно нервничала.
Катя никогда не проявляла интереса к мальчикам из их компании, что ее подружек вполне устраивало. Ей часто случалось быть посвященной в девичьи сердечные секреты, она охотно обсуждала с подружками их симпатии и маленькие тайны, но в свою личную жизнь не посвящала. То, что она есть, понятно было уже по тому, что далеко не все вечера она проводила во дворе, приходя домой после одиннадцати. Повода уединяться ей с Серым в колясочной Миша не видел, тем более, что место это было весьма знаковое для их компании. Пустая пыльная комната в угловом подъезде, закрытая на сломанный висячий замок, использовалась подростками для «свиданий». Сам Миша никогда там не был, но знал, что парни ходили туда с девчонками целоваться. И не только…