Выбрать главу

— То, что я знаю о браке, совсем не радостно, мистер.

— Может быть, — Михаил поцеловал ее руку. — Но я считаю, что брак — это соглашение между мужчиной и женщиной, когда они решают строить свою жизнь вместе. Это обещание любить друг друга, что бы ни случилось.

— Ты знаешь, кто я. Почему ты решил дать такое обещание мне?

— Я знаю, кем ты была.

Она почувствовала боль внутри.

— Ты никогда не научишься, да?

Наклонившись, Михаил повернул ее лицо к себе и поцеловал. Она не отстранилась, но продолжала сидеть без движения. «Господь, а сейчас мне потребуется помощь». Запустив пальцы в ее волосы, он снова поцеловал ее.

Он словно испытывал ее. Что ж, она может это перенести. Может даже помочь ему.

Михаил отстранился. Он не собирался позволить своим желаниям неистовствовать. Он не собирался предпочесть секс любви, даже если она считает, что так проще и комфортнее.

— Так, как я хочу, а не ты. Помнишь? — Он встал. Ангелочек в смущении смотрела на него.

— Что ты об этом знаешь?

— Подождем и посмотрим.

— Почему ты все для себя так усложняешь? Все сводится к одному. Не будет моего или твоего пути. Все будет так, как есть и как всегда было.

Она имела в виду сексуальный акт, а он не знал, как показать ей, что это лишь часть настоящего праздника любви.

Все, что она видела, это его решимость. Она медленно встала и приблизилась к нему.

— Если ты хочешь, чтобы все было по–твоему, хорошо. Будет по–твоему. — Вначале.

Михаил заглянул в ее глаза и не увидел прежней жесткости. Но не увидел и понимания. Он не был уверен, какую часть себя ему больше хочется слушать. Его сильно влекло к ней физически. Она была так прекрасна…

— Давай, я помогу тебе, — проговорила она и взяла его за руку.

Михаил сидел в плетеном кресле, его сердце стремилось выскочить из груди, когда она встала на колени и стянула с него сапоги. Он быстро терял контроль над собой. Встав, он отошел в сторону. Расстегнул рубашку и быстро снял. Раздеваясь, он думал об Адаме в Эдемском саду. Что Адам чувствовал, когда Ева впервые пришла к нему? Он был, наверное, напуган до полусмерти, в то же время чувствуя, как жизнь вливается в него.

Повернувшись, Михаил увидел, что его жена стоит раздетая, у огня, дожидаясь его. У него перехватило дыхание, так же, как, наверное, и у Адама, когда он впервые увидел Еву. Михаил, потрясенный, подошел к ней.

«О, Господь, она так совершенна, как ни одно творение в мире. Моя часть». Он заключил ее в свои объятия и поцеловал.

Когда они опустились на кровать, он поразился тому, как она сочетается с ним, плоть к плоти, сотворенная точно под него.

— О, Господь, — прошептал он, охваченный благоговением от божественного подарка.

Ангелочек почувствовала, как он дрожит, и знала, что причиной этому является его долгое добровольное воздержание. Странно, но ее это не отталкивало. Напротив, она испытала несвойственное ей сочувствие. Она отодвинула свои чувства, блокируя разум, — и каково же было ее удивление, когда он тут же отпрянул от нее, ища ее глаз. В его глазах отражалось такое многообразие чувств, что она, не выдержав, отвернулась.

«Подумай о своих деньгах, Ангелочек. Подумай о том, как ты поедешь и возьмешь их у Хозяйки. Подумай о том, что у тебя, наконец–то, будет что–то свое. Подумай о том, что ты обретешь долгожданную свободу. Не думай о нем». В прошлом у нее это получалось. Почему–то не получается теперь. «Давай же Ангелочек. Вспомни, как ты умела отключать свой ум. У тебя получалось это раньше. Сделай это сейчас. Не думай. Не чувствуй. Просто играй свою роль. Он никогда не поймет».

Но Михаил не был как все, и он понимал. Ему не нужно было умирать, чтобы понять, что его вознесли до рая небесного, но захлопнули ворота перед самым носом.

— Любимая, — заговорил он, поворачивая ее лицо к себе. — Почему ты не позволяешь мне приблизиться к тебе?

Она попыталась рассмеяться.

— Насколько ближе ты хочешь быть? — Она ощущала отличие этого мужчины от других каждой частичкой своего тела и пыталась защититься.

Михаил увидел отстраненность в ее синих глазах, и это болью отдалось в его сердце.

— Фирца, ты продолжаешь отталкивать меня, останься со мной.

— Так теперь я уже Фирца? «Господи! Помоги мне».

— Перестань убегать от меня!

Ангелочку хотелось крикнуть: «Не от тебя! От всего этого. От бессмысленной, эгоистичной жажды удовлетворения, получения удовольствий. Их и твоей жажды, не моей.