– Что это? – задал вопрос Илья, едва они вошли в кабинет, и подозрительно уставился на две сумки, стоящие под столом.
– Пока ты не придумал свою версию, поясняю – это вещи Павлика.
– В смысле? – озадачился муж.
– Илюш, ну что не понятно? В этих сумках его вещи. Алена попросила забрать Павлика на месяц. У нее там какая-то операция. Извини, но уж я не уточняла, какая именно!
– Да плевать мне, что там у нее за операция! Опять, наверное, морду лица подтягивает или размер груди в третий раз увеличивает! – Илья смотрел то на вещи сына, то на жену, и пытался не рычать, понимая, что Ольга то как раз не виновата. Выходило это у него не очень хорошо.
– Насколько она Пашку нам подбросила? На месяц?
– Да. И мальчик сейчас в продленке. Алена сказала, что та до пяти вечера. Вот, мол, его и надо во столько забрать. Но, Илюш, давай раньше Павлика заберем, а? Почему-то мне кажется, что он там самый последний всегда.
Ольга погладила мужа по руке и жалобно на него посмотрела:
– Жалко же мальчишку.
Илья смотрел на жену и молчал, а Ольга, вдохновившись этой тишиной, продолжила:
– Я бы и сама за ним съездила, но мне ведь не отдадут. Ты ведь знаешь! А я бы пока в магазин пошла, а? Где там список продуктов? Я вот подумала, может, пирог сегодня ваш любимый испечь?
– Ох, лиса! – рассмеялся Илья. – Твое счастье, что у меня сегодня относительно свободный день. Поехали уже! Сначала в магазин, сама все купишь из этой своей километровой грамоты, а уж потом за Павликом поедем.
– Илюша, ты лучший у меня! – Ольга потянулась к мужу и чмокнула его щеку, которую он подставил улыбаясь.
– Запомни эту мысль, красавица!
– Даже не сомневайся! – рассмеялась Ольга.
– Пирог – это просто замечательно! Пашка любит его. А что же твой сегодняшний поход в бар? Неужели отменяется? – задал вопрос Илья, когда они, уже загрузив вещи Павлика, ехали в магазин.
– Отменяется! Подумаешь, пропущу один раз! – отмахнулась Ольга легко, – переживут сегодня без моей коронной песни.
И вот сейчас Ольга могла поклясться в том, что Илья, услышав, что в бар она не идет, облегченно выдохнул.
Ревнивец! Ее ревнивец. Ольга спрятала улыбку, уткнувшись в список с продуктами.
Глава 7. "Огибать" и "прогибаться" – понятия разные
То, что жена обиделась, Макс понял сразу, едва вошел в квартиру. Понял по тишине, стоящей в квартире, хотя обычно Рита ложится около часа ночи, потому, что смотрит до этого времени свой любимый сериал, и по постельному белью, вынесенному на диван в гостиной и по плотно закрытой двери в их спальню. Он знал эту черту характера Риты, все-таки уже не первый год женаты. Если она обижалась, то он должен был спать на диване.
Макс вздохнул и разобрал диван. Наверное, прав Илюха, слишком он прогибается под свою жену. С ее обидами ему в пору уже переезжать жить в гостиную.
Сегодня жена обиделась на то, что он пришел домой на полчаса позже обещанного времени. Нет, он согласен с тем, что если дал слово – держи его. Но ведь он же позвонил Рите, едва они с Илюхой расстались. Позвонил, отзвонился, отметился, да как угодно назовите! Но предупредил, что уже идет домой. И услышал недовольное:
– Ты на часы смотрел? И почему я не удивлена?
– Рит, так поэтому и звоню, что да, задержался, но ведь иду же уже!
Да что ж за ерунда то? Как пацан, в самом деле! Да он точно так же перед родителями отчитывался, когда в школе еще учился, ага, классе, этак, в третьем, примерно! Потом уже мама знала, если он дал слово, то придет, во сколько обещал. Опаздывает, значит, позвонит, предупредит. Потому что знал, мать волнуется!
С Ритой они познакомились случайно и не очень романтично: он обрызгал ее, нет, не так, окатил из лужи, проезжая мимо. На Рите был яркий плащ, желтый как лимон, выделяющийся на фоне темных и серых вещей всех остальных пешеходов. Она смотрелась экзотической птичкой на фоне одинаковой серой массы в своем ярком плаще, а он ее забрызгал. Спешил очень, вот и забыл, дурак, что в том месте лужа глубже, чем, кажется на самом деле. Там колесо автомобиля проваливается, создавая фонтан брызг и окатывая того, кому не посчастливилось быть рядом в этот момент. Ведь он же помнил, знал, что так бывает! Сам видел и не один раз, как ругались, грозя кулаками вслед уехавшему автомобилю, обрызганные пешеходы. Макс всегда там притормаживал, помнил, знал, не хотел быть таким же уродом на крутой тачке. И так глупо и нелепо сам же въехал в эту лужу.
Шатенку в ярком плаще он видел издалека, она выделялась из общей массы пешеходов. Отметил про себя, что глаз радуется при взгляде на ее жизнерадостный плащ. Про ту лужу он, конечно, помнил, но его автомобиль грубо подрезали, и Максу пришлось вильнуть рулем, прижавшись к самому бордюру. И тут то все и случилось. Фонтан брызг из-под колеса его автомобиля и девушка, вставшая столбом от растерянности.