— Книгу, правда?
Она смаковала печенье, словно на нем была намазана икра. Макса восхищало такое искреннее чувственное удовольствие.
— Какого рода?
Ее слова встряхнули его. Он никогда и никому не рассказывал о своих планах. Никто из его знакомых и не подозревал, что прилежный, живущий по установленному распорядку Квартермейн мечтает стать романистом.
— Пока еще размышляю, но у меня появился шанс воплотить в жизнь этот проект… семейная история.
— Что ж, у вас бы все получилось. Я была ужасной студенткой. Да, — сообщила Лила с улыбкой во взгляде. — Не могу представить, что кто-то желает быть преподавателем. Вам нравится ваша работа?
Не имело значения, нравится или нет. Он просто занимался этим.
— Справляюсь.
Да, понял Макс, вполне справляется. Студенты его курса обладают большими знаниями, чем остальные. Его лекции охотно посещали и хорошо воспринимали.
— Это не одно и то же. Можно взглянуть на вашу руку?
— Мою — что?
— Вашу руку, — повторила Лила, взяла его за кисть и перевернула ладонью вверх. — Хм.
— Что вы делаете?
На какую-то безумную секунду ему показалось, что она прижмется к ней губами.
— Смотрю на вашу ладонь. Интеллект преобладает над интуицией. Или, возможно, вы просто доверяете своим умственным способностям больше, чем инстинктам.
Глядя на ее склоненную голову, Макс нервно засмеялся.
— Вы на самом деле верите в такие вещи? В хиромантию?
— Конечно… но это не просто линии и знаки, это судьба.
Лила слегка улыбнулась ему, одновременно мягко и возбужденно.
— У вас очень четкий рисунок. Взгляните сюда.
Она скользнула пальцем по ладони, заставив его сглотнуть.
— Вам предстоит долгая жизнь, но видите этот перерыв? Почти смертельный опыт.
— Вы это придумали.
— Так написано у вас на руке, — указала она. — Развитое воображение. Думаю, вы напишете книгу… но надо поработать над уверенностью в себе.
Лила снова с симпатией взглянула на него.
— Тяжелое детство?
— Да… нет. — Макс смущенно откашлялся. — Не хуже, чем у всех, полагаю.
Она подняла бровь, но ничего не сказала.
— Ладно, сейчас вы уже большой мальчик.
Небрежным движением Лила отбросила волосы назад, потом снова вернулась к изучению его ладони.
— Так… смотрите, это линия карьеры и отклонение от этого пути. Вы удовлетворены своей профессией — пропахали для себя глубокую колею, — но вот разветвления. Может быть, как раз литературная работа. Придется сделать выбор.
— Я всерьез не думал…
— Уверена, что думали. Причем несколько лет. Теперь холм Венеры. Хм. Вы очень чувственный мужчина.
Лила в очередной раз пристально посмотрела на него.
— И прекрасный любовник.
Он не мог оторвать глаз от ее губ — полных, ненакрашенных, игриво изогнутых. Целовать их — все равно что погрузиться в сон, темный и эротичный. И если мужчина попробует их, то никогда не захочет просыпаться.
Лила почувствовала, что, кроме развлечения, появилось что-то еще. Что-то неожиданное и возбуждающее. «Это потому что он так смотрит», — решила она. С таким всепоглощающим желанием. Словно она единственная женщина в мире… безусловно, единственная, кто имеет значение для него.
Среди живущих не нашлось бы такой женщины, которая не растаяла бы под подобным взглядом.
Впервые в жизни Лила ощутила, что мужчина вывел ее из равновесия. Она привыкла контролировать и задавать тон отношениям собственной непринужденной повадкой. С того времени, как поняла, что мальчики отличаются от девочек, она использовала врожденную власть, чтобы направлять особей противоположного пола по выбранной ею дорожке.
Но Макс обескураживал.
Пытаясь вести себя естественно, что всегда давалось легко, Лила начала выпускать его ладонь. Макс удивил обоих, потянувшись, чтобы удержать ее.
— Вы, — протянул он, — самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо видел.
Стандартная фраза, даже клише, и уж точно не должно было подпрыгнуть сердце. Лила изобразила улыбку и отстранилась.
— Не слишком перенапрягайтесь, ладно, профессор?
В глазах вспыхнуло раздражение, прежде чем он откинулся назад, недовольный как собой, так и ею. Макс никогда не считал себя Казановой. И при этом никто так небрежно не ставил его на место.
— Но это всего лишь констатация факта. А теперь, полагаю, должен позолотить вашу ручку, однако я гол как сокол.
— Хиромантия на дому.
Лила пожалела, что была настолько бойкой и резкой, поэтому снова улыбнулась:
— Когда почувствуете себя лучше, устрою вам экскурсию в башню с призраками.