Выбрать главу

— Приведите себя в порядок, миссис Бекэм, — резко приказал он. — Нас уже ждут в городе.

С этими словами Даниель повернулся и пошел на кухню, чтобы принять ванну.

Поднявшись, Джоли грустно улыбнулась Дотеру. Она поняла, что Дотер сидел рядом все время, пока она спала. Это глубоко тронуло ее.

Джоли решила обойтись без горячей воды, чтобы умыться. Вместо этого прихватила кусок мыла и полотенце, свежее белье и воскресное платье из коричневого сатина и поспешила к колодцу, где и ополоснулась быстро. Холодная вода немного взбодрила ее, подготовив к предстоящему тяжелому испытанию.

Или, во всяком случае, так считалось. Когда Даниель и Джоли прибыли в город, всего час спустя после пробуждения ее от глубокого сна, Джоли испытывала какое-то странное чувство нереальности происходящего. Она ущипнула себя за руку, чтобы проснуться и убедиться, что все это не сон, что она действительно приехала в город на похороны Джо Калли, а не продолжает спать на мягкой траве рядом с домом Даниеля. Церковный двор был заставлен колясками и пролетками, одноколками и прочими экипажами. Верховые лошади были привязаны к коновязи. Большинство присутствующих на похоронах были одеты в рабочую одежду, поскольку только что оставили работу на лесопилке, на уборке урожая или в конюшне.

Даниель помог Джоли спрыгнуть с фургона. На короткий миг Джоли испытала покой и утешение, исходящие от его сильных рук, и в это же время отчаяние, поскольку Даниель явно не хотел, чтобы их тела соприкасались.

Появились Хэнк и Джемма; их золотистые, словно одуванчики, головки сверкали в последних лучах заходящего солнца, а полные страха глаза вопросительно смотрели на Джоли. Она на мгновение притянула их к себе, обняла и поцеловала в макушки.

— Вам было хорошо у миссис Дейли? — хриплым голосом спросила Джоли.

— Да, мэм, конечно, — вежливо ответил Хэнк. — Но Джемма и я, если не возражаете, хотели бы возвратиться с вами домой.

Даниель заметно насторожился при слове «домой», но Джоли притворилась, что не заметила этого.

— Завтра мы продолжим уборку урожая, — сказала она детишкам. — Но, честно говоря, кое для кого у меня есть другая работа, например, набрать и принести воды, собрать ягод или наловить в ручье форель для обеда.

Два озабоченных личика мгновенно просияли. В этот необыкновенно деликатный момент Даниель повел свой выводок к свежевырытой могиле, вокруг которой собрались друзья и родственники Джо Калли. Хотя Джоли не очень хотела признаваться в этом, но она была счастлива, зная наверняка, что мистер Бекэм стоит у нее за спиной, твердо и прочно, как могучий кедр. Сухими и странно отстраненными глазами наблюдала она за церемонией, когда священник читал Библию над сосновым гробом Джо Калли. Все вокруг, особенно женщины, вытирали слезы, и Джоли удивилась: неужели ее душа так очерствела, что она так стоически переносит печальную процедуру похорон? Тонкие плечи Нан сотрясались в беззвучных рыданиях, глаза Верены подозрительно блестели под черной вуалью.

«Вот чем все кончается, — бесстрастно подумала Джоли. — Человек живет, трудится, надеется, мечтает и в то же время переживает, сколько же лет отвел ему милосердный Господь. А потом, если человек прожил достойную жизнь, соберутся несколько друзей, чтобы поплакать, когда его будут опускать в землю летним днем — если, конечно, позволит уборка урожая».

Джоли на секунду подняла глаза к небу, на котором горели розовые, золотые и кроваво-красные краски заката, спрашивая себя, действительно ли это то место, куда уходят люди, покидая этот мир, как об этом постоянно повторяют священники. Когда Джоли набралась достаточно мужества, чтобы снова взглянуть на Нан, то была неприятно поражена тем, что рядом с ней, поддерживая молодую вдову под руку, стоял Айра Дженьюэри. Владелец лесопилки был красив, но какой-то масляной красотой, и Джоли внезапно ощутила, как по коже у нее побежали мурашки. Так бывало всегда, когда она видела Блейка Кингстона и Роуди Флита.

В надлежащий момент Нан Калли увели от могилы мужа, и ее мгновенно окружили прихожанки методистской церкви. Обычно они не ладили с пре-светерианами, однако сейчас оказали помощь в организации поминального стола. Джоли ела, зная, что это нужно для поддержания сил, но еда показалась ей не имеющей ни вкуса, ни запаха.

К тому времени стало известно, что Нан передумала и не вернется больше на свою ферму, разве что за вещами. Айра Дженьюэри снял для нее комнату в пансионе миссис Крейпер. И вообще он чувствовал себя очень уверенно, словно приклеенный сидя рядом с молодой вдовой во время поминок.

Когда же он наконец оторвался от Нан Калли и подошел к группе мужчин покурить, Джоли немедленно подошла к Нан Калли. Она высказала Нан все слова соболезнования, какие только знала, и потом задала единственный вопрос, который занимал ее ум:

— Мистер Дженьюэри твой родственник?

Нан Калли вызывающе вздернула подбородок. Она была бледна, как зимний лунный свет, а глаза ее горели каким-то жутким потусторонним огнем. Прекрасные золотисто-каштановые волосы Нан были скрыты под черным капором.

— Он мой друг, — сухо ответила она, затем помолчала немного, и на ее мертвенно-бледных щеках неожиданно проступил румянец. — Я не такая сильная, как ты, Джоли, — вызывающим тоном закончила Нан.

Как бы там ни было, такое честное признание только усилило сочувствие Джоли и уж, конечно, не вызвало неодобрения, которого, видимо, ожидала Нан. Джоли нежно сжала локоть Нан и, понизив голос, прошептала:

— Ты имеешь в виду, что он… ну, это… стал твоим покровителем?

— Женщине, чтобы выжить, нужен мужчина, — ответила Нан, и в ее глазах мелькнуло отчаяние. — А я беременна…

— Но у тебя есть на продажу целая ферма! — напомнила подруге Джоли, уверенная, что суммы, вырученной от продажи земли, хватит на существование самой Нан и ее малыша.

— У нас много долгов, — возразила Нан. — Джо и я выбивались из сил, чтобы вовремя выплачивать проценты по ним. — Нан запнулась, потом медленно закончила: — Мистер Дженьюэри обещал пристроить меня в приличный дом, где я могла бы прожить какое-то время, а потом, через… через год…

«А через год Нан и Айра Дженьюэри поженятся», — подумала Джоли. Она хотела было запротестовать, что при таких обстоятельствах ни одна женщина не должна выходить замуж, но в последний момент осеклась. Кто она такая, Джоли Маккиббен, чтобы читать кому-либо нотации, особенно по поводу брака. Ведь ей нечего было сказать даже о собственном замужестве: просто Даниель Бекэм буквально вырвал ее из петли, словно воробья, попавшего в силки.

Джоли взяла холодные руки Нан в свои и ободряюще сжала их.

— Не делай ошибку, считая мистера Дженьюэри своим единственным другом, — дружески предупредила Джоли. — Помни, что у тебя есть Даниель, и я, и Верена, и все остальные.

Глаза Нан до краев наполнились слезами. Она прикусила губу и молча кивнула.

Спустя несколько минут семейство Бекэмов выезжало с церковного двора. На задке фургона спали Хэнк и Джемма, утомленные долгим днем, правда, сытые и полные впечатлений: им пока было все равно, праздник это или похороны. В ночи вовсю распевал неумолчный хор кузнечиков, прятавшихся в высокой траве по обочинам дороги. Хотя ярко светила луна, Даниель зажег фонари, висевшие по бокам фургона. Он настолько глубоко задумался, что Джоли даже не пыталась завести разговор.

Они возвращались на полевой стан, а не домой, и сквозь перезвон упряжи и рев мулов Джоли слышала, как где-то вдалеке рыдала губная гармоника. Все эти звуки показались ей печальной одой на смерть Джо Калли, который никогда уже не придет к ним, весело насвистывая что-то в спину Даниеля Бекэма.

Даниель напрочь забыл о том, что попросил Пилар приехать на полевой стан, чтобы готовить еду для работников, пока Джоли будет на ферме Калли, помогая с похоронами. Когда фургон подъехал к стану, Даниель внезапно вспомнил об этом.