Но Махмуд до боли вжал ему в живот дуло «калаша».
– Сколько? Говори!
– Сорок два.
– А пушек?
– Тридцать гаубиц. И восемь установок «Шилка».
В рубку с двух сторон вошли остальные пираты, тоже мокрые и возбужденные, жующие кат.
– А сколько человек в команде? – продолжал Махмуд допрос капитана.
– Семнадцать.
– Где они? – И Махмуд снова вжал дуло автомата под ребро капитану.
– Внизу… – принужденно ответил капитан. – В машинном.
– Вызывай всех сюда.
Капитан повернулся к старпому, сказал по-русски:
– Экипаж на мостик.
– Андрей Ефимович, – отозвался тот. – Связь не работает.
Махмуд резко перевел автомат на старпома:
– In English!
– Я сказал, что связь уже не работает, – по-английски ответил ему старпом.
– Почему?
Старпом кивнул на разбитые приборы:
– Ну, вы же все провода оборвали.
Махмуд повернулся к своей банде, крикнул им что-то по-сомалийски, и те бросились к внутреннему трапу, ловко ссыпались по нему пятью этажами ниже, в машинное отделение. Здесь действительно была вся команда «Антея». Стреляя поверх их голов и крича на ломаном английском, пираты погнали моряков из машинного вверх по трапу. При этом каждому тыкали под ребра автоматами:
– Телефон! Отдать все телефоны!
– Часы снимай! Телефон давай!
– Давай деньги! Деньги давай! Давай! Давай!..
При выходе из машинного кто-то из пиратов заглянул в закуток, где находится парилка, и обнаружил там боцмана и еще трех моряков.
А распахнув какую-то дверь на нижнем, палубном этаже, пираты попали на камбуз. Там за плитой, на которой дымились паром кастрюли с супом, в углу, под иконой Богоматери 40-летняя повариха Настя и 25-летняя дневальная Оксана дрожали от страха, обнявшись и зажмурив глаза.
Сбросив икону на пол, пираты поволокли женщин из камбуза – тоже наверх, к ходовой рубке.
3
Пролетев над ледяными торосами Белого моря, самолет сделал разворот и пошел на посадку к запорошенной снегом Белой Гавани. Пассажиры прильнули к иллюминаторам, но, хотя это был ее родной город, Ольге было не до его красот. Едва самолет коснулся колесами посадочной полосы, как она достала мобильник и набрала московский номер:
– Алло, солнышко! Как дела? Ты покушал?
Убедившись, что «солнышко» не только поел, но и «сделал арифметику», а теперь вышел с Еленой Францевной на прогулку, Ольга расслабленно откинулась в кресле. Тут самолет подкатил к аэровокзалу, голос по радио сказал: «Наш самолет совершил посадку в аэропорту города Белая Гавань, просим всех оставаться на своих местах…» Но Ольга тут же отстегнула привязной ремень и – не обращая внимания на протесты стюардессы – с дорожной сумкой в руке ринулась к выходу. А две минуты спустя, на ходу застегивая пуховик и меховой капюшон, вышла из аэровокзала на продуваемую метелью площадь и, задохнувшись от морозного ветра, пробежала к такси, плюхнулась на заднее сиденье.
– Морская, 27. Я спешу…
– Буран идет, не разгонишься, – возразил водитель, включая скорость.
Тараня встречную поземку, машина в коридоре сугробов, наметенных вдоль нового шоссе, покатила к Белой Гавани. Метельный ветер срывал с этих сугробов снежные гребни и швырял ими в лобовое стекло машины с такой силой, что водитель включил и «дворники», и фары. Но даже «фордовские» фары пробивали снежную замять не больше чем на 4–5 метров, и, когда въехали в город, на часах было 6.12 вечера.
4
Тяжелые океанские волны раскачивали потерявший ход «Антей».
Подняв всех пленных в ходовую рубку «Антея», пираты выстраивали их у стены.
– Руки за голову! Руки!!!
Качка мешала этому построению, но Махмуд не вмешивался. Хозяйски развалившись во вращающемся кресле, он наблюдал за происходящим, ковыряя в зубах длинной деревянной зубочисткой. Тут в рубку вбежал Лысый с еще двумя пиратами, положил перед Махмудом наволочку с награбленным в каютах имуществом – деньгами, мобильными телефонами и часами-будильниками. Самый юный из пиратов – совсем мальчишка, – присев на корточки, тут же стал услужливо сортировать эту добычу: деньги в одну кучку, телефоны во вторую, часы в третью. Махмуд поднял глаза от этого имущества, посмотрел на выстроенных у стены моряков и сказал по-английски:
– Вы, белые твари! У кого еще есть деньги, часы и телефоны? Все сдать! Кто не сдаст – расстреляю! – И повернулся к капитану. – Скажи им.
Моряки посмотрели на капитана.
– Ребята, – произнес Казин, держа, как и все остальные, руки на голове, – отдайте всё, жизнь дороже.
Моряки стали выгребать из карманов последнее.
Сомалийцы выхватывали у них деньги, передавали юному черномазому парнишке, тот все деньги отдал Махмуду, а телефоны и часы ссыпал обратно в наволочку.