- Я вам покажу игрушку! Сами засуньте ее себе, знаете куда?
- Куда, куда? – Озорно переспрашивает командир.
Заход на посадку в Пномпене и рулежка проходят, как обычно. Температура на аэродроме тридцать четыре, жарко. Этот аэропорт был построен еще во времена, когда Камбоджа все еще боролась за свою независимость. ВПП в отличном состоянии, чего не скажешь перроне и аэровокзале. Нас ставят на площадку перед посадочным павильоном. Как только наши пассажиры выходят, мы с Зоряной тут же осматриваем салон, восстанавливаем тот идеальный порядок, который так нравится вам на борту самолета. Работаем и все время спешим. Наш командир сказал, что мы улетаем сразу же обратно. И пока он со вторым пилотом получают инструктажи, мы с Зоряной трудимся. Трудимся в поте лица, понимая, что мы должны на этой линии завоевать к себе уважение и авторитет пассажиров. Наконец у нас все в идеальном состоянии. Сказывается мой опыт работы в Аэрофлоте и энтузиазм Зоряны. Быстренько переодеваемся во вторые комплекты униформы, так я научила Зоряну, что бы выглядеть на все сто, и уже выглядываем в открытую дверь. Ждем подхода пассажиров. Им идти от павильона до нас метров двадцать пять, так что их должны сопровождать, а мы их встретим у трапа, а потом посадка. У меня в такие минуты всегда приподнятое настроение. Я люблю встречать новых пассажиров и всматриваться в их лица, фигуры и одежды. Сколько же я их перевидала? Тысячи?
В самолете становится душно, и мы с Зоряной, элегантно спускаемся по ступенькам на камбоджийскую землю. Очень жарко, отступаем в тень нашего борта. Под ногами раскаленный асфальт, весь в кусках и трещинах. Говорю об этом Зоряне. Что мне такого запустения уже давно не приходилось видеть. Перед нами застекленный посадочный павильон, справа от нас длинный одноэтажный барак, который очень походит на наши аэродромные бараки. Тот же цвет и стиль. Потом окажется, что это так и есть на самом деле. Там еще недавно располагались аэродромные лаборатории и работали наши специалисты. Осуществляли регламентные и ремонтные работы по обслуживания нашей авиатехники. Осматриваюсь вокруг. Но сейчас я ее не вижу, только вдалеке, на той стороне аэродрома вижу большие полукруглые ангары, а перед ними стоянку наших истребителей. Их много и все они выстроены, как на параде. Потом оказывается, что все они в не рабочем состоянии. Их надо ремонтировать, а денег у камбоджийцев нет. Но все равно, вид у нашей военной техники грозный. В одном из ангаров замечаю нашу восьмерку, вертолет Ми-8, а в соседнем ангаре, какую-то иностранную вертолетную технику. Но на ВПП все время оживление и c нее довольно часто, то садятся, то взлетают вездесущие Боинги.
Мы ждем. Похоже, что наш рейс задерживается. Наконец, после долгих минут ожидания я говорю Зоряне, что пойду и все разузнаю. Я иду и захожу в посадочный павильон. Боже! Что тут твориться! Крики и гам на все голоса. Похоже, что на посадке и при регистрации что-то случилось. Ищу старшего, и когда мне представляют грозного вида какого-то военного, я ему на хорошем английском объясняю. Кто и что мне надо. Выясняется, что этот шум и гам затеяли наши пассажиры. Вернее сказать, пассажирки. Это вьетнамки, которые собираются улетать домой и их не пропускают на посадку, поскольку у каждой их них по вороху коробок со всякой бытовой техникой. Я с ужасом понимаю, что если все они со своими коробками ринутся на посадку, то нам просто не найдется место в самолете. Пассажиры и багаж и в таком количестве не предусматриваются к перевозке на нашем стареньком самолете ART - 72 – 202. Нет! Конечно, на борту есть багажное отделение и даже вдоль всего салона, над головами пассажиров, есть очень глубокие и вместительные багажные полки, но всего того, что я вижу, нам просто не загрузить. Места не хватит. Это же какой-то склад, крупного магазина бытовой радио и видео техники нам предлагают загрузить! А еще и телевизоры! Да, сколько же их? Тем временем события разворачиваются прямо на моих глазах.
Пассажирки сгрудились со своими коробками и детьми в кучку, и вперед выступила какая-то тетушка. Так часто бывает у вьетнамок. Судя, по всему она, у них за старшую. Тетушка подходит к тому самому военному, с которым я только что разговаривала и начинает вести переговоры. О чем и как они договариваются, я не знаю, но все переговоры проходят поэтапно. На первом этапе она получает отказ и, вернувшись к своим соплеменницам, сообщает им о провале первого этапа переговоров. Немедленно в ее поддержку ополчается вся эта толпа и начинает психическую атаку. Дети все, как один, начинают реветь, а все вьетнамки истошно орать и что-то выкрикивать. Гам и шум такой, что они заглушили бы своими криками и воплями шум работающего газотурбинного двигателя самолета. Выдержать такое просто не возможно! Минут пять военные еще что-то сосредоточенно делают или пытаются делать. Многие их них выскакивают из помещения, зажав уши. Наконец и сам начальник не выдерживает и взмахами руки подзывает к себе эту самую тетушку. Начинается второй этап переговоров. Тетушка периодически возмущается и всплескивает руками и ей в поддержку тут же отзывается воем и плачем толпа страждущих пассажирок. И так продолжается несколько долгих минут. Наконец соглашение достигнуто. Я вижу, как все женщины по-деловому сбиваются в кучу и замечаю, что они сбрасываются деньгами для преодоления последнего барьера, отделяющего их от родины. Я понимаю, что мне надо срочно приготовиться к их штурму и хотя бы как-то подготовить Зоряну. И пока идет, процедура регистрации наших пострадавших пассажирок я все-таки успеваю, спросить у старшего.