Она подвела его к ступеням храма, который являлся когда-то религиозным и политическим центром города.
Именно здесь проходили официальные религиозные церемонии, и, как в большинстве римских городов, архитекторы постарались, чтобы расположенный напротив храма Капитолий подчеркивал величие Форума.
Мимоза рассказала герцогу то, что слышала от отца: за широким Форумом начиналась рыночная площадь.
Она была невелика; в центре ее размещался колодец, вокруг теснились многочисленные здания, все еще скрытые пылью веков.
Можно было только представлять себе, какими они были: здесь кипела жизнь, занимались своими делами торговцы, владельцы лавок, приезжие крестьяне, правительственные чиновники.
Недалеко от храма среди развалин были видны удивительно легко узнаваемые контуры двух больших зданий, в которых (об этом тоже Мимоза рассказала герцогу) располагались когда-то римские бани — Зимние и Летние.
Герцог очень ими заинтересовался и долго рассматривал.
— Остается только надеяться, что я смогу вернуться сюда, когда все здесь будет окончательно освобождено от земли. Уверен, здесь будут сделаны замечательные находки — такие, каких мы себе сейчас и вообразить не можем!
— Именно об этом мой… дядя писал в своей книге, — согласилась Мимоза. — Есть еще какие-то расчищенные помещения под храмом, хотя я не видела их.
— У нас еще будет много времени, чтобы осмотреть их позже. Полагаю, нам стоит вернуться и поесть, — предложил герцог.
— Теперь, когда вы напомнили про еду, должна сказать, что я изрядно проголодалась, — согласилась с ним Мимоза.
Проводники уже разложили все необходимое для пикника в тени деревьев.
Повар позаботился, чтобы они не голодали.
— Полагаю, сегодня вечером нам придется довериться стряпне наших проводников, но боюсь, что она не окажется особенно аппетитной, — заметил герцог.
— А я уверена, что у нас достаточно продовольствия. Повар заверил меня, что привык обеспечивать путешественников, отправляющихся в многодневные поездки к римским руинам, и точно знает, что нам потребуется.
Герцог улыбнулся девушке:
— Как же мне повезло: вы не только мой гид, но и гостеприимная хозяйка. Вы продумали все так тщательно, как был бы не способен никто другой.
Он представил себе, как беспомощна была бы леди Сибил в подобной ситуации.
Ни в одну свою экспедицию герцог никогда не брал ни одной женщины, поскольку знал, что от них больше проблем, нежели помощи.
Мисс Тайсон явно была исключением.
Он решил, что в этом заслуга ее американского воспитания, которое делает ее столь практичной.
После обеда они поспешили назад к городским руинам, и герцог бродил среди них, стараясь представить, как же город выглядел тогда, в пору своего расцвета.
Мимоза присела на обломок стены дома и стала наблюдать за ним.
Она знала, чем сейчас занято его воображение: вот так же ходил здесь, размышляя, ее отец.
Он словно переносился через столетия, возвращался в 168 год нашей эры, когда возводились двадцатифутовые колонны храма.
Она попробовала представить себе византийцев, снующих по городу, возрожденному (после периода упадка в четвертом столетии) Константином II, сыном Константина Великого.
Мимоза помнила, как отец рассказывал ей о падении города, ставшего жертвой вандалов, а затем преданного забвению во времена владычества Византии.
— Он пережил нищету, радость и отчаяние, — сказала она себе, — совсем как большинство людей.
Сейчас, в эту минуту, она была счастлива, потому что рядом находился герцог и она могла не беспокоиться о будущем.
До его появления она ощущала, как темная туча надвигается все ближе и ближе.
«Когда он уедет, — подумала она, — я придумаю, как мне поступить… Может быть, поеду в Англию одна».
Как бы ни старалась она рассуждать здраво, сама мысль об этом пугала ее.
С огромным усилием она удержалась, чтобы не вскочить с места и не побежать к герцогу.
Ей снова захотелось ощутить то чувство безопасности, которое она испытала прошлым вечером.
Она сидела одна в своей маленькой палатке, прислушиваясь к звукам в палатке герцога, где он готовился ко сну.
Воздух был неподвижен, и девушка гадала, рассердится ли он, если она зайдет к нему и поговорит с ним в темноте.
Она подумала, что, если они не смогут видеть друг друга, ей будет легче рассказать ему правду о себе и спросить его совета.
Но Мимоза решила, что это совершенно неприемлемая вещь: войти в палатку, которая сейчас фактически играла роль спальни мужчины, где он как раз собирался лечь спать.
Герцог не понял бы, что она просто хочет поговорить с ним под покровом темноты.
Мимоза знала, что при дневном свете ей будет очень трудно: она побоялась бы увидеть осуждение в его глазах.
Он был бы потрясен тем, как она выдала себя за свою кузину и обманула слуг на вилле.
Была еще одна проблема, о которой Мимоза не могла забыть, и проблему эту звали мсье Шарло.
Он пообещал вернуться через неделю. К тому времени она снова окажется на вилле, а герцог, возможно, уже уедут.
Сказать ему, или это будет ошибкой? Этот вопрос мучил Мимозу.
Она не спускала глаз с герцога и сразу заметила, что он наклонился, чтобы подобрать что-то с земли.
Он поманил ее, а так как она и сама хотела быть рядом, она поспешила к нему.
— Что это? — спросила она.
— У меня для вас сувенир, — ответил он и положил маленькую монетку ей на ладонь.
Мимоза знала, что эта монетка отчеканена много сотен лет назад, когда город был в самом расцвете.
— Я сохраню ее на счастье, — сказала Мимоза.
— Она принесет вам его, она действительно должна выполнить все ваши желания.
Мимоза тихо вздохнула.
— Проблема в том, — призналась она, — что я не совсем уверена в своих желаниях.
— Тогда вы отличаетесь от большинства женщин! — заметил герцог.
Она вопросительно взглянула на него, и он пояснил свою мысль:
— Большинство женщин хотят иметь мужа, чтобы тот служил защитой им и детям, которые представляются им частью их самих.
— Да, как раз этого я и хочу, — призналась Мимоза мечтательно, — хотя, несомненно, многое зависит от того, кем мой муж окажется.
— Естественно, — сдержанно согласился герцог, решив про себя, что вот и пришел момент, которого он ожидал: сейчас его спутница посмотрит ему в глаза тем манящим взором, который он так хорошо знал.
Но вместо этого Мимоза взглянула на храм и сказала:
— Пока я здесь, я вознесу молитву Юпитеру и надеюсь, он выполнит мое желание.
— А я непременно добавлю мои молитвы к вашим.
— Вы собираетесь просить его найти вам жену? — поинтересовалась Мимоза.
Герцог покачал головой.
— Я весьма доволен своей холостяцкой жизнью..
— Вы должны быть очень осторожны, а когда все же решитесь жениться, ищите ту, которую полюбите и без которой жизнь не будет иметь для вас никакого смысла.
Она подумала о своих родителях, об их безоблачном счастье вдвоем.
Голос ее дрогнул, и на глазах выступили слезы.
Герцог решил, что она думает о графе Андре и о том, как скверно тот с ней обошелся.
Эта мысль была ему настолько неприятна, что он молча отошел от девушки.
Мимоза присела на первую попавшуюся груду обломков и стала вспоминать родителей.
Она еще не сходила на могилу отца.
Она дала себе слово сделать это ближе к вечеру, когда солнце начнет садиться.
Могила отца была не очень далеко оттого места, где они разбили лагерь, и Мимоза хотела побыть там одна.
Когда герцог снова подошел к ней, девушка сидела, глубоко задумавшись.
— Думаю, вы проголодались. — сказал он, — и нам стоит вернуться в лагерь и поужинать прежде, чем стемнеет.
— Разумная мысль, — согласилась Мимоза.