И была в том эпилоге одна фраза, на которую я поначалу не обратил внимания, но именно из-за которой и начались все последующие события.
«Сегодня я занята, — говорит его любимая Марина в ответ на предложение встретиться, — а завтра не знаю — позвони, может быть, буду свободна».
Естественно, что мой герой не стал привередничать и перезвонил на следующий день.
И что же ему сказала его разлюбезная Марина?
«Ты знаешь, я думаю, что теперь нам нет смысла встречаться…»
«Почему?» — горестно изумился ее несчастный возлюбленный.
«Да потому, что вчера я помирилась со своим мужем и мы решили снова жить вместе!»
«Но он же сволочь и развратник!»
«Напротив, Дима — совершенно замечательный человек, ты просто мало его знаешь».
Чем более возможным кажется нам счастье, тем тяжелее смириться с потерей всяческих надежд! Чем более жестокий удар наносит нам судьба устами любимой женщины, тем меньше мы верим в достоинства своих счастливых соперников. Но до чего жестоки бывают женщины, что совершенно этого не понимают!
Мой герой впал в полное неистовство и, пребывая в этом диком состоянии, продолжал преследовать свою Марину, изводя ее звонками и мольбами передумать. Так продолжалось до тех пор, пока она не объявила ему о своей беременности! Пожалуй, это самый надежный способ избавиться от своего поклонника, за исключением, разве что, его принудительной кастрации…
Ну и что ему оставалось после этого делать, как не продолжить свои похождения сутенера, в результате которых и родилась данная книга?
Собственно говоря, на этом мое вступление, как литературного редактора, закончено, после чего осталось только передать слово самому автору…
«Ну что, подруга, раздевайся!»
(13 октября 200* года)
«Сообщение о внезапной беременности Марины меня окончательно подкосило! Тем же вечером я жутко нажрался и поругался со своей преданной напарницей Викторией, с которой мы чудно, в симпатии и согласии, прожили весь этот бурный на события год.
Кончилось все тем, что она собрала свои вещи и решительно заявила:
— Все, с меня довольно! Я от тебя ухожу!
— Но почему? — пьяно удивился я.
— Надоело мне твое беспробудное пьянство. И так дела у нашей фирмы идут хреново, поскольку я не успеваю со всем управляться, а ты еще целыми днями не просыхаешь. Сколько же можно? Я тебе в «Кащенко» мандарины носить не буду — так и знай!
— Все, с завтрашнего дня завязываю.
— Это я уже много раз слышала. Надоело!
— Но ведь это же несерьезно!
— Да? А как насчет другой причины? Сколько можно слушать твои бесконечные жалобы по поводу этой чертовой Марины! Нашел кому жаловаться! И плевать я хотела на ее беременность, слышишь ты, пьяная сволочь, плевать!
Даже будучи во хмелю, я уловил в последней фразе изрядную толику ревности и попытался хоть как-то на этом сыграть:
— Но ведь теперь уже все, Викуша! Марина осталась с мужем, а мы с тобой будем продолжать прежнюю жизнь даже лучше, чем прежде…
— Никакой прежней жизни уже не будет!
— Ты так сильно ревнуешь?
— А ты думал, что у меня к тебе никаких чувств нет? — гневно сузив глаза, спросила Виктория.
— Тогда прости — и оставайся, — взмолился я, картинно опускаясь на одно колено и при этом с трудом удерживая равновесие.
— Поздно!
— В каком смысле?
— Мне пришел вызов из Америки от моего бостонского друга. Через неделю лечу туда знакомиться с его родителями. Билет уже заказан.
— Вот это да! — Я был так изумлен, что огорченно развел руками и растерянно присел на диван. — Почему же ты раньше молчала? Получается, что мое пьянство из-за Марины — это всего лишь повод избавиться от меня и уехать к этому проклятому ковбою?
— Думай как хочешь, — холодно заявила Вика, — мне теперь уже все равно.
Я давно знал об ее американском любовнике по имени Северин — более того, однажды мы вместе с ней даже встречали его в аэропорту, — однако все эти внезапно свалившиеся новости оказались мне явно не по силам. Мое потрясение было столь велико, что я машинально поднялся и как лунатик направился к бару. Виктория подозрительным взглядом проследила за моими неуверенными телодвижениями, но промолчала. А ведь в любое другое время непременно преградила бы мне дорогу, решительно заявив: «Тебе уже хватит!»
Самое забавное, что именно это соображение несколько охладило мое неистовое желание выпить. Получается, что ей теперь уже действительно все равно — «хоть до смерти упейся»? Ну уж нет, назло ей — не буду! Я вновь плюхнулся на диван и в отчаянии схватился за голову.