Выбрать главу

Мне не хотелось сейчас никаких непонятных схем взаимоотношений среди людей, окружающих меня. Алина, Бородич с Димой — это одна сторона моей жизни. А люди на работе — совсем другая. Если они начнут переплетаться, это усложнит мне жизнь сейчас.

Но удивляло меня в данном случае совсем другое — какие дела у него могут быть в это время здесь? Я приоткрыл окно и вытянул шею, пытаясь услышать, о чем идет речь. Однако Дима уже попрощался со Шведовым, хлопнув его по плечу, и вошел в здание. Ага, это уже, похоже, ко мне.

Я быстро покинул кабинет, вышел в коридор. Стоявшие по углам сотрудники тут же растворились в пространстве. Дармоеды. Со стороны лестницы послышались шаги, и вскоре на этаже появился Дима. Откинув отработанным жестом длинные русые волосы со лба, он махнул рукой. Пружинистой походкой двинулся ко мне. Я направился в сторону ниши у окна, где стояли стулья. Кивком пригласил последовать за мной.

— Здрассьти, Алексей Викторович, — подойдя, прошамкал он, активно работая челюстями над очередной порцией жвачки. Он жевал эту резину всегда. Иногда мне казалось, что еду Дима поглощает только вприкуску со жвачкой. Зная характер и благородные манеры Виталия Ивановича, я просто диву давался, как он выносит это жвачное животное рядом с собой изо дня в день.

— Привет. Что-то случилось?

Дима опустился на стул напротив меня.

— Да я не понял, если честно, — он подкинул вверх ключи от машины, поймал их и пожал плечами.

— Отвез Иваныча в клинику. К Костину, ну знаете.

— Знаю. Так что случилось? Ты можешь сказать толком? — мое терпение лопалось.

— Так это… — чавкнул он, — прихватило сердце вроде. Просил вас не беспокоить.

Я почувствовал, как у меня зачесались кулаки. Так бы и вклеил в лоб этому продукту воспитания по системе Бородича.

— Что значит не беспокоить? Ты что не мог сразу позвонить мне из клиники? — Я нервно выхватил из кармана мобильник.

— Не-не-не! — громко запротестовал тот. — Тока не это! Он уволит меня без выходного пособия. Я же приехал и все рассказываю. — Дима на мгновение даже перестал жевать. — Иваныч сказал, что ниче, типа, страшного. Мол, профилактика. И звонить я не стал потому, что вы трубу отключите и Иванычу сразу станете названивать. А он не велел.

— Знаю я эту профилактику, — расстроился я. — Надо поговорить с Костиным.

— Ну вот, а я про что. Только меня не закладывайте. Если что, скажете, что от тети Маши узнали. Лады?

— Лады. — Моя злость немного улеглась. И правда — приехал же. — А с чего такая секретность? — на всякий случай поинтересовался я.

— Ну, так Иваныч все ныл: не вздумай Леше сказать, у него там терки по жизни, ну, проблемы типа. Ему уезжать надо, а из-за меня он застрянет, — старательно имитировал Дима выражение лица и интонацию Бородича. Я представил старика, усердно жующего жвачку…

— Виталий Иванович преувеличивает, — ровным голосом произнес я.

— Алексей Викторович, я тут между вами мечусь, как теннисный шарик. Легко мне? Мое дело, чтобы Иваныч здоровый был, и вы на меня не наезжали.

— Правильно делаешь, — не мог не согласиться я, удивляясь столь литературному обороту про шарик.

— А если у вас проблемы, то я всегда готов помочь. Тока пальцем ткните, — Дима угрожающе насупился.

Да уж, ткните. В кого? Знать бы, так и сам разобрался.

— Ладно, Дима. Спасибо, что приехал. Не волнуйся, все будет с Иванычем в порядке, я проконтролирую.

— Ну, тогда я поскакал? — неуверенно спросил он разрешения и запустил пальцы в волосы, убирая их с глаз.

— Давай, скачи.

Чего это они все расскакались сегодня, глядя вслед Диме, подумал с раздражением я, вспомнив слова Марии Егоровны, сказанные рано утром про Бородича: ускакал куда-то. Так не говорят о приболевшем человеке. Следовательно, прихватило его позже. Что наша жизнь? А ничто. Сейчас ты бодр и решителен, а спустя минуту — в больничке. И это, надо заметить, в лучшем случае. Я передернулся.

Секретарша стояла у окна с блюдцем в руке и задумчиво закидывала в рот какие-то крошки. На подоконнике стояла чашка со свежезаваренным кофе, ароматная струйка пара причудливо вилась вверх и исчезала в огненных облаках волос Кати.