- Значит Вера, - протянула она.
- Наташ, ответь мне, - Костя переводит стальной взгляд на девушку. - Какого чёрта ты здесь делаешь?
Девушка что-то пролепетала и теперь она стала похожа из Снежной Королевы на маленькую миленькую кошку трущуюся о ноги хозяина. Орлов отвечал грубо и односложно. Он явно не ожидал её увидеть.
Вера отвернулась. Не могла она на это смотреть. Сил не хватало. Она даже не старалась понять смысл их разговора. Просто видела, что девушка становится более счастливой, а Костя наоборот раздражается всё больше, утрачивая своё казалось непоколебимое спокойствие. Наверное это было хорошим знаком. Он впервые показал хоть какие-то эмоции и они были обращены к этой девушке.
Женщина вздохнула. Она не чувствовала себя так глупо, даже когда нюхала его запах в ванной. Чёртовы подростковые комплексы, при которых неизменно появляется неловкость, захватили и отпускать не желали.
Орлов шагнул вперёд, явно что-то желая доказать своей... бывшей или скорее всего настоящей девушке, при этом отпустив её руку.
Вера ушла в ту же секунду. Скрылась в спальне, не желая мешать своим присутствием. Она остановилась посреди комнаты, вспоминая, где лежит её сумка и прикидывая, насколько займёт собирание вещей времени.
Происходящая ситуация до боли смешная. Девушка видит своего возлюбленного с другой... И в роли "другой" выступает сама Кузнецова.
Любовница.... Ёлки-палки, а ведь так оно и есть! В видении Натальи она простая любовница.
Наверное, нужно рассмеяться и извинится перед блондинкой, а потом просто покинуть квартиру и забыть раз и навсегда. Только смеяться не хочется. Совсем. В груди зарождалась злость и обида на Орлова за то, что он так нагло и бесцеремонно обманул свою девушку.
Чёрт, если раньше он ей всё объяснил, то сейчас стало вообще ни чего не понятно. Зачем он придумал этот цирк? Зачем потащил на идиотский вечер? Зачем заставляет чувствовать то, что Вера ощущать вообще не должна!? Чёрт бы его побрал!
Он точно ненормальный раз променял такую прекрасную Наташу, на такую уродливую и вечно уставшую Кузнецову Веру.
Ей безумно. Просто до дрожи в пальцах хотелось его ударить. Дать пощёчину, придушить, да Господи хоть что-нибудь сделать, только бы до него дошло какой он идиот!
Хлопнула входная дверь. Сейчас он придёт и скажет, что пошутил. Вернулась его жена/девушка/невеста и нужно съехать обратно домой и оплатить путёвку в лагерь.
Костя действительно появляется в дверях очень быстро. Внешне спокоен. Руки в карманах халата. Только губы поджаты и в глазах недовольный огонь.
- Вера, я же просил остаться, - начал он тихим, но твёрдым голосом.
- Ты приказал остаться, - исправила она, пытаясь сохранить невозмутимость под стальным взгляд. - И это было неправильным с твоей стороны.
- О чём ты? - хмурится он.
- О твоём непонятном решении снять меня на месяц. Как я понимаю никакого контракта нет и быть не может. Зачем ты обманываешь свою девушку? - Вера говорит ровно, со скучающим лицом, словно они погоду обсуждают. Только ладони в карманах почему-то в кулаки сжались и сердце болезненно сжимается. И ещё... Ей сильно. Очень сильно хочется заплакать.
От его тона, его поведения и слов. Оказывается играть людьми очень легко. Стоит только придумать что-нибудь по правдоподобней и дело сделано.
- Ты сама себя слышишь? - громко спрашивает Константин и подходит ближе. - Какая, чёрт побери, моя девушка?
- Я не видела что бы Наталья походила на мужчину, - пожав плечами, ответила она.
- Я не видел её год после того как выгнал из своей квартиры.
- А зачем ты её выгонял? - растерялась Вера.
- Потому что подстилка депутата мне на хрен не сдалась! - мужчина грозно сверкнул глазами и навис над ней холодной стеной.
- Но она же такая красивая...
- Так всё. Хватит. Мне надоело.
Она забывает вздохнуть, когда Костя сдёргивает с халата пояс и схватив за талию опрокидывает её на кровать, садясь сверху. Без особого труда он заводит её руки за голову и со спокойным выражением лица, начинает привязывать кисти к спинке кровати. Сердце женщины глухо бьётся в груди. Взгляд зелёных мечется с мужчины на свои руки. В горле пересыхает. Она пытается дёрнутся, но уже слишком поздно. Пояс прочно и туго привязывает кисти к железным прутьям. Вера замирает на несколько секунд, пытаясь лихорадочно придумать как ей вырваться. Ничего не приходит гениальнее, как продолжить дёргать и извиваться под тяжестью мужского тела.