– Одному Богу известно, когда я смогу встретиться с Лукой. Сомнительно, что после всего, что ему пришлось пережить по моей вине, я остаюсь в списке его желанных посетителей. Ты сможешь посидеть с Марко до тех пор, пока я не вернусь домой?
– Поверь моим словам: снова сблизившись с Лукой, ты сделаешь самую большую ошибку в своей жизни.
– Самую большую ошибку я сделала тогда, когда обвинила его в измене. Похоже, теперь всю оставшуюся жизнь мне придется молить его о прощении…
– Ну что ж, возможно, это не самая плохая идея из всех, приходивших тебе в голову, – протянула Бернис. – Ведь ты можешь воспользоваться ситуацией и рассказать Луке о том, в каких стесненных обстоятельствах нам приходится жить.
– Даже не думай об этом, Бернис!
– Тогда тебе придется поискать другую няньку для своего ребенка, потому что я не собираюсь сидеть с ним за просто так!
– Ну, хорошо, Бернис, я попрошу Луку увеличить мое содержание, – неуверенно произнесла Вивьен, с трудом заставляя себя поднять глаза на сестру.
– Определенно, этот ответ нравится мне гораздо больше! – Бернис и не пыталась скрыть, как забавляет ее быстрая капитуляция сестры. – Ради такого случая я готова пожертвовать сегодняшним вечером и присмотреть за твоим ненаглядным Марко. Только уж и ты постарайся быть паинькой – может, разжалобишь его папашу, и он отстегнет нам немного деньжат.
Узнав от секретаря о приезде, Вивьен, Лука решил ненадолго прервать совещание. Облокотившись на перила лестницы, он в течение нескольких минут разглядывал бывшую жену через стеклянные двери, отделявшие рабочие помещения офиса от приемной.
Вивьен, одиноко сидящая на кожаном диване, казалась ему отсюда маленькой и неказистой. Светлый льняной костюм, состоящий из длинной бесформенной юбки и помятого топа, совершенно не подходил к ее фигуре. Тем не менее, Лука готов был поклясться, что в ее гардеробе есть как минимум еще три похожих костюма, отличающихся друг от друга разве что цветом.
Вивьен никогда не любила ходить по магазинам, и если уж выбиралась за покупками, то брала понравившуюся ей вещь сразу в нескольких экземплярах, чтобы сэкономить время. Избавившись от необходимости соответствовать его требованиям, она вернулась к своим прежним привычкам и вкусам, совсем перестав следить за собой.
Лука обратил внимание на то, что ее роскошнее волосы были кое-как заколоты на затылке дешевой пластмассовой заколкой, а на ногтях не наблюдалось и намека на маникюр. В таком виде Вивьен едва ли могла заставить мужчину провожать ее восхищенным взглядом. И все же ни бесформенная одежда, ни растрепанная прическа не могли скрыть естественной красоты ожидавшей в приемной женщины. Взгляд Луки скользнул по ее узким плечам, изящной шее, гордому профилю. Ни одна из знакомых ему женщин не обладала такой гладкой, отливающей мрамором кожей, длинными аристократическими кистями рук и тонкими лодыжками.
Усилием воли Лука заставил себя отвести взгляд от бывшей жены. Определенно, она не стоила того, чтобы прерывать из-за нее важное совещание. В конце концов, ее сюда никто не звал, можно было хоть немного подумать головой, прежде чем врываться в офис делового человека без предварительного звонка прямо посреди рабочего дня.
Прекрасно понимая, какие именно чувства побудили бывшую жену нанести визит в его офис, Лука, тем не менее, не горел желанием встречаться с ней. Он предполагал, что подобная встреча может окончиться неприятной для них обоих сценой. Достаточно и того, что для душещипательных визитов Вивьен выбрала далеко не самое подходящее время.
Скорее всего, пресса, взбаламученная сенсационными откровениями Джасмин, еще долго не оставит их семью в покое. Стоит только журналистам пронюхать, где находится Вивьен, и они толпами ринутся осаждать офис, создавая ненужный ажиотаж вокруг его имени. Вивьен, должно быть, окончательно рехнулась на почве ботаники, чтобы не понимать таких простых вещей.
Придя к этой мысли, Лука уверенной походам направился в свой кабинет, оставив бывшую жену терпеливо дожидаться окончания совещания.
Не догадываясь о том, что за ней наблюдают, Вивьен нервно ерзала по краю широкого кожаного дивана. В электричке, по дороге в Лондон, она предприняла несколько попыток связаться с Лукой по мобильному телефону, но все они окончились неудачей. А ведь когда-то она принадлежала к числу избранных лиц, знавших личный номер Луки Сарацино. Когда же она дозвонилась до офиса, ее сухо проинформировали о том, что мистер Сарацино слишком занят, чтобы лично ответить на ее звонок.
Несмотря на такой холодный прием, Вивьен все же решила не откладывать встречи с Лукой и теперь сидела в его приемной, безропотно ожидая, когда он освободится.
Покончив со всеми делами к пяти часам вечера, Лука отдал секретарю распоряжение проводить Вивьен в его кабинет.
Прождав больше трех часов и распрощавшись с последней надеждой встретиться с мужем, Вивьен облегченно вздохнула, когда ей сказали, что мистер Сарацино ждет ее. Однако за это время она успела превратиться в комок нервов и теперь толком не знала, с чего начать разговор.
Стоя посредине просторного, модно и дорого обставленного кабинета, Лука Сарацино молча смотрел на бывшую жену. Высокий, атлетически сложенный, со смуглым породистым лицом, он являл собой образец мужчины, способного свести с ума любую женщину. Вот и у Вивьен от одного взгляда на него пересохло во рту, и сердце с бешеной скоростью забилось о грудную клетку.
– Итак, – нараспев произнес Лука, намеренно утрируя свой южный акцент, – что же привело тебя в, город?
ГЛАВА ВТОРАЯ
Окончательно сбитая с толку таким приемом, Вивьен в изумлении уставилась на мужа.
– Тебе прекрасно известно, что!
– Известно? С какой стати?
– Но разве не ты послал мне вчерашнюю газету? – С самого начала все шло не так, как она себе представляла, и Вивьен с трудом сдерживала охватившее ее волнение.
– Допустим.
– Вот я и приехала, чтобы встретиться с тобой. Такое развитие событий показалось мне самым естественным… – С каждым произнесенным словом ее положение становилось все более глупым.
– Естественным? Скажи, пожалуйста, что может быть естественного в том, чтобы вваливаться в офис делового человека посреди рабочего дня без предварительного звонка?
Вивьен кожей ощущала повисшее в кабинете напряжение. До начала разговора она искренне полагала, что для Луки их встреча имеет первостепенное значение, как и для нее. Теперь, полностью дезориентированная его приветствием, она начала сомневаться в правильности своих предположений.
– У меня складывается впечатление, что тебе нет никакого дела до того, о чем я говорю! Не будь таким, Лука, прощу тебя. Не веди себя так, словно это игра, а не разговор, от которого зависит наша жизнь.
– Не надо делать таких далеко идущих предположений, cara[1]. Ты ничего обо мне не знаешь, поэтому не тебе судить о моем поведении!
– Я знаю, что ты очень зол на меня…
– Ошибаешься, злость давно прошла, а вместе с ней и все остальные чувства.
– Что бы ты ни говорил, ты до сих пор злишься на меня за то, как я повела себя тогда. Ты считаешь, что наш брак распался по моей вине, и я не собираюсь отрицать, что заслужила такое отношение…
– Если ты пришла только затем, чтобы признать свою вину, советую не тратить время зря. – Казалось, ее взволнованное лицо и дрожащий голос не произвели на Луку никакого впечатления.
– Возможно, это далеко не самые уместные слова в сложившихся обстоятельствах, однако я умоляю простить меня за все, что я сделала в прошлом… – Каких бы унижений это ни стоило, она должна заставить Луку поверить в то, что ее слова идут от самого сердца.
– Можешь не продолжать, мне нет никакого дела до твоих извинений.
– Но ты же сам прислал мне газету с этим интервью. – Голос Вивьен срывался от обиды и удивления. – Разве ты не хотел, чтобы я поняла, как сильно ошиблась?