Выбрать главу

Вскоре Годард ушел. Кэтрин приготовила для Этель горячее молоко с медом и тертыми лесными орехами.

Старуха задумчиво посмотрела на молодую женщину.

– До Рождества всего десять дней. По-моему, неплохой повод воспользоваться ароматным мылом, которое тебе дали, а?

Кэтрин бросила на нее кислый взгляд из-под сдвинувшихся бровей:

– Зачем?

– Затем, зачем захочешь. Думаю, девочка, ты знаешь, зачем. – Этель с трудом подняла левую руку и прижала ее к горячему боку чаши. Ее глаза блестели. – Он рано прислал свой первый подарок.

– Ты имеешь в виду охранника? – спросила Кэтрин, невольно глянув через плечо.

– Да. – Этель осторожно отхлебнула непослушными губами горячее питье – Вопрос в том, чем ты-то собираешься отблагодарить его на Двенадцатую ночь, когда все дарят подарки?

К счастью, тут появилась женщина, которой понадобилось средство от кашля для больного ребенка, и Кэтрин была избавлена от необходимости отвечать.

Наступил Сочельник, а об Оливере по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Несмотря на гражданскую войну, а может быть, благодаря ей Бристоль кипел в лихорадочном ожидании празднеств. Разнеслась молва, что на Рождество в город пожалует сама королева Матильда. Все повара сбились с ног, котлы кипели, очаги пылали, так что мало кто успевал обратить внимание на пронзительный холод и мертвенную, белую мантию, окутавшую землю. Каждый день в ворота замка въезжали тяжело груженые повозки с дровами и углем, чтобы исчезнуть в ненасытной пасти многочисленных огней: крупные бревна для зала, колотые дрова и хворост – для отдельных комнат, уголь для жаровень и кузниц.

Кэтрин успела принять несколько родов. Ее радовала компания Годарда. Великан говорил мало, но само его присутствие успокаивало; раздражение, возникшее было, когда она узнала, что его прислал Оливер специально для нее, исчезло. Иногда Годард ел вместе с ней и Этель у их очага, но и за трапезой сохранял спокойствие и неторопливость могучего вола. Он колол для них дрова и носил воду. Когда забегал Ричард, он показывал – к искреннему удовольствию мальчика, – как владеть длинной дубиной, а в Сочельник, когда уже начинало смеркаться, подарил ему уменьшенную копию этого оружия.

– У меня племянники примерно твоих лет, – буркнул он на слова благодарности, с некоторым смущением отвернулся и взялся за мехи, показывая, что разговор окончен.

Немного погодя Кэтрин вызвали к роженице. Когда она вернулась, была почти полночь. Небо ясное, звездное, холодное. Этель похрапывала под одеялами, огонь, о котором позаботилась соседка, горел ровно, его должно было хватить до утра. Годард попрощался и отправился спать к себе.

Держа в руке лампу, Кэтрин оглядела двор. Он был совершенно пуст, если не считать часовых и овец в загоне, пригнанных на убой. Все забились под одеяла в поисках тепла. Только повитухе приходится иногда видеть, каким бывает мир, когда остальные спят. Сегодня, в канун рождения младенца Христа, ей следовало бы испытывать чувство тихого удовлетворения, но этому мешало ощущение глубокой пустоты. Оливер так и не появился; ожидание сменилось тревогой и разочарованием. Кэтрин не могла праздновать без него. Это открытие заставило ее содрогнуться, как глубокий глоток ледяного воздуха. Отступать слишком поздно: она попалась.

Молодая женщина тяжело вздохнула, повернулась, собираясь проскользнуть за входной занавес, и едва не вскрикнула, неожиданно поняв, что она не одна. У опорного столба стояла закутанная в капюшон фигура.

– Кто это?.. Рогеза? – Кэтрин высоко подняла одной рукой лампу, а другую прижала к горлу, чтобы усмирить отчаянно заколотившееся сердце. – Что тебе?

– Мне надо поговорить со старухой, – сказала Рогеза де Бейвиль и тревожно огляделась.

Ее лицо, полускрытое капюшоном, казалось поблекшим и вытянувшимся. За последний месяц Кэтрин почти не показывалась в женских покоях: почти все ее время уходило на уход за Этель, и теперь ее буквально шокировал вид Рогезы.

– Этель спит, – проговорила она – Она очень слаба, и мне не хочется будить ее. Неужели ты не можешь подождать до утра?

Рогеза покачала головой.

– Она нужна мне немедленно. Разбуди ее.

– Этель может сделать для тебя ровно столько же, сколько и я, – возразила Кэтрин. – Если тебе опять понадобился любовный напиток, я прекрасно смогу смешать его сама.

Рогеза словно застыла.

– От тебя мне ничего не нужно, – фыркнула она, скривив губы.

– Тогда возвращайся, когда будет светло, – стояла на своем Кэтрин. Она была не такая высокая, как Рогеза, но в упрямстве нисколько ей не уступала.