Выбрать главу

— Какие они с вами речи вели?

— Да о чем им разговаривать с нами!

— Гордые, стало быть?

— Свинье гусь не родня, знамо дело.

— Все ж, может на добрых людей попала, не станут ее обижать, — старалась успокоить себя Биязиха и, охая, повернулась на другой бок.

Бияз некоторое время ворочался в постели, сопел, потом спросил:

— А малый-то что?

— Да все спрашивал, надолго сестра в город уехала, скоро ли воротится?

Тревожные мысли не давали уснуть Биязу. Жена тоже не спала, вздыхала, бормотала о чем-то себе под нос.

— Хватит тебе, спи! — сказал Бияз. — Не в лесу она, не среди зверья.

Он приткнулся головой к стене, вдыхая терпкий запах известки. Широко раскрыв глаза, смотрел на серую стену, словно хотел, чтобы ее твердость передалась ему и помогла обрести душевное спокойствие

*

Семь суток просидел Стоян Влаев в подвале полицейского участка. На восьмой день стали вызывать арестованных, одного за другим, в кабинет пристава.

— Стоян Влаев!

Сопровождаемый полицейским, Стоян вошел в знакомый кабинет. Впереди над письменным столом, портреты царской четы. Справа и слева на стенах — географические карты и какие-то картины. Однако за столом сидел не толстый, знакомый Стояну пристав, а худощавый старший полицейский. Он держал перед собой листок бумаги, склонив набок голову, словно любовался им. Так прошло некоторое время. Затем, не поднимая глаз на вошедшего, полицейский спросил:

— Имя, отчество и фамилия?

— Стоян Влаев Стоянов.

— Год и месяц рождения.

— Родился в 1910 году, в ноябре месяце, одна судимость, сидел в тюрьме.

— Отвечай только на заданные вопросы! — в первый раз поднял глаза на Стояна полицейский. — Образование?

— Среднее техническое, незаконченное.

— Занятие?

— Земледелец.

— А почему не механик?

— О занятии спросили, вот я и ответил, господин старший полицейский.

Тот снова взглянул на него.

— Семейное положение?

— Семейный.

— Женат — надо отвечать. Сколько раз тебя, парень, поправлять. Не валяй дурака. Не по той дорожке идешь. Ладно, ступай.

— Надо говорить — можешь идти!

Но старший полицейский пропустил мимо ушей это дерзкое замечание и кивнул стоящему у двери полицейскому:

— Следующий!

Стоян Влаев не ощутил радости освобождения. Вышел из участка в мрачном настроении.

*

На лесистый склон, поднимающийся над городом наползал вечерний туман. Срываясь с уступов, бурлила в каменистом русле горная речушка. На берегу, прижимаясь к склону, ютилось маленькое пригородное село.

Дом бабушки Зары ничем не отличался от других домов села: крытая шифером кровля, открытые сени, в которых осенью висели, алея, связки стручкового перца.

На кухне было светло, горела электрическая лампочка. Бабушка Зара разводила огонь в очаге.

— Добрый вечер! — сказал Владо.

Старуха, вздрогнув, обернулась.

— Фу-ты, напугал!.. Добро пожаловать, — улыбнулась она, довольная что пришли навестить ее больную дочь.

На кровати в комнате лежала Мара. В окно был виден белый гребень горы с синеющим над ним небом. Оно казалось сотканным из нежного шепота, который прогонял тоскливые мысли. Мара вздохнула и вдруг захлебнулась кашлем. Приподнялась на локтях, запрокидывая голову. Грудь ее судорожно сотрясалась. Владо стоял, выжидая когда приступ кашля пройдет.

«Что ей сказать, — подумал он, испытывая чувство жалости и собственного бессилия.

— Здравствуй, Мара.

— Здравствуй, присаживайся.

Владо придвинул к кровати стул и сел. В это время в кухню вошел высокий белокурый парень и сбросил на пол охапку дров. Владо узнал Георгия Ваклинова. Тот отряхнулся и прошел в комнату.

— Кого я вижу, — весело сказал он. — Каким ветром тебя принесло?

— Попутным, — в тон Георгию, шутливо ответил Владо, но тут же смутился. Как-то неловко показалось ему шутить у постели больной девушки.

Вскоре пришла Калушка. Раздевшись, она села, положила руки на колени и как-то равнодушно заявила:

— Уволили меня.

— За что же? — спросил Георгий.

— За что… да за опоздание. Туман утром такой, ни зги не видно, ну сбилась с дороги, малость крюку дала. Когда вышла к Народному клубу, разошелся туман, словно ветром его сдунуло. Вижу что опоздала, да что делать. Через забор лезть как другие, не захотела…

Владо слушал, смотрел на румяное от возбуждения лицо девушки и чему-то улыбался про себя.

— А в проходной вахтер номер спрашивает.

— Шестьдесят первый — говорю.