Выбрать главу

— Действительно, по желанию. — Усмехнулся дед. И мои щеки, и уши вспыхнули почти реальным огнем.

— Хочу заметить, что по всем известному, выше озвученному договору, Георгию Сергеевичу, строжайше запрещается пить кровь своей жены, кроме случаев, предсмертного истощения. — Вставила бывшая мужа, мстительно поблескивая глазками. — А судя по тому, как Георгий Сергеевич помолодел за одну ночь, он выпил литра три ее крови, не меньше.

— Если бы он выпил три литра ее крови, она бы здесь не стаяла сейчас. — Усмехнулся какой-то худощавый мужчина в белом костюме, стоявший рядом с Полиной. — А новобрачная даже не истощена, так слегка уставшая, что вполне объяснимо учитывая ее первую ночь, с мужчиной, и этот сногсшибательный запах страсти исходящей от простыней. Я его чую даже отсюда. Ее страсти куда больше подчеркиваю.

Мужчина, нарочно говорил насмешливо, пытаясь задеть Полину, но провалиться под землю, готова была я.

— Как это по вампирски! — фыркнула высокая, широкоплечая, рыжеволосая женщина, стоявшая у края толпы, — Приласкать чистую, наивную душу и в самый горячий момент, когда разум уже отключен, воспользоваться моментом.

— О, я смотрю, у вас в этом тоже опыт есть?! — Выпалила я раньше, чем успела подумать.

Толпа дружно хихикнула, а женщина, сошла с лица.

— Я чувствую себя прекрасно, а что происходит и будет происходить за дверьми нашей спальни, никого не касается.

От моих слов, сказанных резким уверенным тоном, обалдели, похоже, все, включая мужа, но больше всех — я сама. Может, в меня кого-то подселили? Или древний вампир, и правда как-то воздействует на меня, а удивление на лице, и расширенные глаза, всего лишь, притворство?

— Слова настоящей волчицы! Верной своему мужу. — Прадед зааплодировал, — Ментальная связь, я вижу, меж вами, установлена. Мы признаем этот брак. И твой сын, сегодня же вернется домой!

— Благодарю, — оборотень и вампир, пожали друг другу руки, — ваш внук, как видите, уже вернулся и с этого дня восстановлен в должности.

— Надеюсь, пережитое, послужит ему хорошим уроком. — Кивнул дед. — В пятницу вечером, ждем вас к шести на ужин. Будут лишь свои.

— Будем непременно, — кивнул муж, — все свободны! Крикнул он. И взяв, меня под локоть, повел в один и коридоров. — Спасибо тебе, конечно, что заступилась, не ожидал, но таким дерзким поведением ты сразу нажила себя ни мало недругов. Твою маму и так не очень любят здесь.

— из-за вашего покровительства?

— Да. Ни кто из них, ни захотел, ни сам связать свою жизнь со мной, ни дочь свою просватать за меня. Но завидовать, той, которая согласилась, и имеет за это некоторые, небольшие прямо скажем, привилегии, все первые.

— И какие же это привилегии?

— Пожизненное финансовое содержание и вход в верховное коло[i] ведьм.

— А что она преподает здесь?

— Формацевтику и биологию, коротко зельеварение.

— Она, что, правда, ведьма?

— Одна из сильнейших ведьм современности,

— Ничего подобного, не замечала. Живет вполне обычной жизнью. На метле не летает, с чертями не хороводиться.

— Хороводиться, еще, как просто тебе их видеть, не дано пока. Настоящие ведьмы и маги, это тебя не ряженые из битвы по телику. Настоявшие, должны уметь полностью растворяться в толпе. Иначе, долго не проживут.

— Почему?

— Конкурентов и оппонентов слишком много.

— А разве можно, скрыть от другого мага свои способности?

— Совсем нет, но скрыть свой реальный магический потенциал не только можно, но и нужно.

— А почему, никто не захотел связать с вами жизнь? У вас, что настолько ужасная биография?

— Поначалу, претендентки были, но они не доживали, до подписания договора. И после четвертой смерти, желающие исчезли напрочь.

— Но меня же вы защитили, а их, почему не смогли?

— Ты жива только, благодаря, накопленному на них опыту, Ален. Печально вздохнул муж.

Мы все шли и шли по нескончаемым коридорам, и я решилась-таки задать очень волнующий меня вопрос:

Часть 11

— Вы женились на мне, чтобы спасти своего сына?

— И для этого тоже. — Спокойно ответил муж, — Так же как и твой отец обрел свободу.

— За что он сидел?

— Он не сидел, но это место куда хуже обычной тюрьмы даже строгого режима. Можешь мне поверить.

— Чем он провинился?

— Работал у нас дознавателем и слишком старался. Так, скажем.