- Но начинать мою заброску в ГУЛаг.., - я не договорил.
- Все начинают именно с этого, - твёрдо произнёс Штерн. – Но не потому, что нам это необходимо. Это нужно в первую очередь самому резиденту. Представьте себе, что вы оказались не на станции Чёрная, а в колхозе "Светлый путь" Нижегородской области. Сценарий был бы тот же самый. Без паспорта колхозника и справки о командировании на какой-то хозяйственный объект, вас бы точно также арестовали за бродяжничество и отправили по этапу. Никакой разницы, вы не находите?
- Но, погодите, Самуил Александрович! Вы же сами недавно сказали, что даёте резиденту нужные бумаги! – возразил я.
- Даём, - подтвердил Штерн. – Но не сразу и не всегда. Предположим, вы с документами и дипломом бухгалтера прибыли в 1949 год. Благополучно сняли или купили жильё и устроились на работу. Ваша жизнь там окажется крайне скучной и однообразной. И никому не нужной. Какие наблюдения сможет сделать молчаливый и замкнутый бухгалтер из города Н, если кроме дома и конторы, где он работает, он нигде не бывает. Телевидения ещё нет, люди живут сообща, тесно общаясь во дворах и на улице. Ваше затворничество и нелюдимость, непонятное поведение вызовет неподдельный интерес к вашей персоне. А обороты речи? Вы будите говорить иначе. Вы станете использовать в разговоре неизвестные людям слова и целые фразы. Вас начнут подозревать. И всегда найдётся доброхот, который напишет на вас кляузную анонимку в органы, в которой обвинит вас в шпионаже. Или я не прав?
Я был вынужден признать, что Штерн совершенно прав.
- Или, допустим, другая ситуация. Вы попали в самый разгар гражданской войны. Тут белые, там красные, тут бандиты, там самоуправление. Какой мандат вам брать с собой, скажите на милость? Где гарантия, что он вас защитит? А какие вам понадобятся денежные знаки? Керенки? "Сибирки"? Царские рубли? "Пензенки"? Английские фунты? Да в те времена по России ходило больше тридцати видов различных дензнаков, монет и кредитных билетов! Причём за чужие деньги могли и расстрелять, как за улику по подозрению в шпионаже.
Заметив, что я всё понял правильно, Штерн заговорил опять:
- Вот видите как всё непросто. Но зато теперь, когда вы во второй раз окажитесь в 1949 году, вы никогда не сделаете грубой ошибки, за которую придётся платить ценой жизни. Ваше знание особенностей быта тех лет и реалий Прошлого, которые вы там получили настолько объёмно, что их теоретически никак освоить невозможно. Согласны?
- Вполне, - произнёс я, вспомнив многочисленные рассказы людей, с которыми мне довелось пообщаться в Прошлом.
Услышав мой ответ, Штерн продолжал:
- Таким образом, вы легко сможете адаптироваться в Прошлом при вашем новом задании. Тюрьмой вас испугать нельзя. Вы прошли такую хорошую школу выживания, которую невозможно воспроизвести даже на тренировочной базе. Хотя должен признаться, что тренировочной базы у нас не существует. Курсанты изучают всё на практике. Если я не ошибаюсь, то вы освоили в Прошлом даже немецкий пистолет системы "Вальтер" и вождение полуторки ЗИС?
- Да, это так, - подтвердил я.
- Вот видите! – обрадовано заключил Штерн. – На практике все осваивают всё гораздо быстрее! А лишними знания и умения никогда не бывают.
Во время всего монолога Штерна, прерываемого моими короткими фразами, я размышлял. Если ко всему, что рассказывал мне Штерн подходить со всей серьёзностью, то его предложение поработать в Межвременьи было достаточно заманчивым. И вовсе не потому, что оно влекло меня острыми ощущениями или мыслью о спасении человечества. Это было просто интересно! Азарт! Оказаться в чужом мире – разве это не тот стимулятор, который привлекает к играм в огромном количестве геймеров всех стран? Оказаться в чужом мире, пусть виртуальном, уйти от действительности, хотя и на время. А в моём случае виртуальность была самой настоящей действительностью.
- А мои татуировки? – напомнил я.
- Если вы решили от них отказаться, - сказал Штерн. – То я смогу их ликвидировать так быстро, как только вы снимите с себя одежду. Но я вам советую их сохранить. Они могу вам ещё понадобиться.
Я был удовлетворён полученным ответом.
- Считайте, что я почти согласился, - объявил я своё решение. – Что и где я должен подписать?
- Абсолютно ничего! – заверил Штерн. – Это излишне. У нас всё происходит на добровольных началах. Кроме первого раза, конечно.
- Да, - спохватился я. – А каким образом я смогу вернутся обратно?
Штерн развёл руками, как бы извиняясь и прокашлявшись, произнёс:
- Это, к сожалению, самый наш больной вопрос. Вы будите находиться в другом мире пока не умрёте от старости или болезни… Или вас там убьют. Можете, если возникнет необходимость или острое желание покинуть чужое Время закончить жизнь самоубийством. Многие, если видят отсутствие перспективы в их миссии именно так и поступают. Но обратно вы вернётесь в любом случае целым, живым и здоровым. Даже если там потеряете руку или ногу. Я вот, например, из последней командировки в Прошлое вернулся из газовой камеры немецкого концлагеря Треблинка. Пренеприятные ощущения я там испытал в момент смерти, скажу откровенно. Но как бы то ни было, я живой и сижу перед вами!
Да, путь возврата обратно не вселял оптимизма. Впрочем, один раз меня уже убили. Значит всё не так страшно. И прожить сотни лет в различных временах, дано не каждому. Это шанс. Попробовать себя в роли Агасфера? А почему, нет? Всё равно ничего не потеряю. Решено, соглашусь, пожалуй, ещё на один разок.
- Согласен! – наконец сообщил я.
- Я знал, что вы примите положительный ответ! – просиял Штерн. – Готовы к отправке?
- Как уже? – воскликнул я.
- А зачем ждать? – Штерн был несколько недоволен моим вопросом. – Вы – уже агент Межвременья и подчиняетесь его приказам. Цель – 2134 год. Время - за два месяца до начала всемирной ядерной войны. Место – окраина мегаполиса Москва. Задача – больше увидеть и как можно дольше остаться в живых. Удачи вам, Михаил Аркадьевич, и до встречи!