Выбрать главу

Давным-давно знакомая по общим играм на карьере и беготне по недостроям вложила руку в ладонь уже Коляна. И от чего парню казалось сейчас, что в этих играх она была с ним, а не проводила дни с очередными книжками? Кто его знает! Память иногда способна на удивительные выверты.

А девушку в тот миг меньше всего интересовали слова. А то она не знает, какими парни могут быть в такой момент дураками? Она читала!

Вечер прошел словно в тумане. Первый танец, второй, третий… Удар!

С облака счастья Коляна выбило сразу на землю. Жестко и обидно.

Сориентировался он мгновенно, чтобы понять услышать лишь окончание фразы:

— … Шлюха деревенская, чего ты ломаешься?! — От можно прикинутого щегла, вокруг которого уже образовали «круг безопасности» несколько прихлебателей. Да уж… С такими хлебалами только в охрану и идти.

Чем шире наши морды, тем тесней наши ряды!

Однако у Коляна времени не было думать. Совсем. Ведь за словами последовали действия. Негодяй схватил за руку ЕГО Любку. Та попыталась вырваться, но охреневший от собственной безопасности ублюдок толкнул ее на землю.

Все это парень воспринимал уже в движении. Это как при попадании колонны в засаду: замер-умер. А потому тело сделало все само, еще до того как мозг включился в работу.

Впрочем, обрети он возможность связно мыслить, результат все равно оказался бы тем же самым!

Двое здоровяков «легли» сразу. А мажор вышел. Из окна. В окно. Из клубного вместе с рамой. В лобовое отцовского древнего «Форда». Мягкотелый оказался щегол. Не удалось ему пробраться в салон столь экзотическим способом. Но твердолобый, этого не отнять. Продавил-таки стекло, покрывшееся паутинкой трещин.

Еще двое здоровяков в бой вступать не стали.

А вот папаше нажаловались.

— … Находясь в состоянии алкогольного опьянения, оскорбляющем человеческое достоинство и общественную нравственность, нанес жестокие побои попытавшему заступиться за девушку потерпевшего. Отягчающим обстоятельством считаю прохождение военной службы в рядах… — Зачитывала жирная тетка с бегающими глазками, по какому-то недоразумению напялившая на себя мантию судьи.

Саму Любку даже слушать не стали: «Перепугалась, в голове помутнилось, не понимает, что говорит!». «Показаний остальных свидетелей» оказалось более чем достаточно!

Все прошло быстро и без малейшего намека на справедливое разбирательство: короткое расследование, суд, смена прописки на колонию-поселение.

Особых проблем этот год не принес. Там тоже нашлись люди. Выслушали рассказ, проверили что-то по своим каналам, да и оставили в покое широкомплечего парня.

Предложение присоединиться к силовой части коллектива последовало, конечно. Куда же без этого? Но и мягкий отказ был воспринят вполне ровно.

Жалел ли уже Заяц об этом времени? Да ничуть! За столяра у них Степаныч был. Научил руками работать грамотно и без того белоручкой не числившегося бойца. Незаметно время пролетело.

А вот на выходе ждал сюрприз. С ситцевом сарафанчике в красный горошек.

С тех пор и не расставались.

Конечно, с клеймом «з\к» на свободе пришлось нелегко. Но и тут все быстро устроилось. Узнав о проблеме молодых, отозвался директор местной лесопилки. Плевать он хотел на устои и правила. А вот грамотного работника терять был не намерен.

Еще через два месяца парень собрал денег на самую важную для каждого мужчины покупку (спасибо дядь Саше, помог!) и услышал заветное «Да!».

Да что там он? Его все село слышало! Равно как и последовавшее за этим «скрепление сердечных уз» молодых.

Год прошел с того светлого мига. Как раз сегодня он хотел предложить уже своей жене расширить их семейство. Потому-то и принял он пару стопок для храбрости. Страшно же! Это тебе не под валунами Экселенца стоять, гадая выдержат ли щиты «твоего» одаренного.

— Это что за петушки? — Отвлек его от размышлений голос прищурившегося Севы.

Нормальный парень. Вместе срочную тянули. Да вот как-то так никуда и не пристроился он после службы. Вот и договорился уже полное доверие «дядь Саши» заслуживший Николай. Об этом не пожалел никто.

Заяц обернулся.

На небольшую полянку чуть в стороне от основная массы купающегося люда завернули три невиданных для здешних мест авто: темный «Каприс», синий пикап и ярко-красный спортивный автомобильчик.

Николай сплюнул, чувствуя как «шерсть на загривке дыбом встает».

Не терпел он «мажориков» еще с тех времен. От немедленных действий его удержало лишь то, что никакого беспокойства от них не было.