— Многовато сегодня беженцев. — Высказался обергруппенфюрер Дитрих, мрачно осматривая текущую по шоссе людскую реку.
— Будет ещe больше, когда наши танки ближе подойдут. — Злорадно прокомментировал подполковник Охрименко, составляющий единственную свиту двух эсэсовских генералов.
Все остальные сопровождающие остались далеко в стороне, где остановился кортеж автомашин, доставивших группенфюрера Гейдриха и обергруппенфюрера Дитриха на этот участок дороги. Недовольные штабные блюдолизы пытались понять, что же такого важного находится на столь непримечательном участке шоссе, находящемся к тому же слишком близко к линии соприкосновения советских и немецких войск. Да и где она эта линия? С южной стороны Берлина русский генерал Катуков и немецкий генерал Рейнгардт уже две недели с переменным успехом играют в танковые шахматы, используя в качестве игровой доски многочисленные городки окрестностей немецкой столицы. Реальную обстановку этого игрового поля не знают даже сами танковые боги противоборствующих сторон, а уж в вышестоящих штабах известно только то, что происходило позавчера, в лучшем случае вчера. Офицеры свиты тревожно прислушивались к звукам непрекращающейся уже три недели канонады, пытаясь определить районы идущих в данный момент боeв. Гремело где-то далеко на юго-востоке, давая надежду на то, что в эту сторону русским танковым бригадам сегодня не нужно.
— Как подойдут, так и уберутся обратно. — Отозвался Дитрих, реагируя на наглое высказывание русского офицера. — Я думаю, что у генерала Гудериана найдeтся, чем их встретить.
— Гудериану придeтся вертеться как блохе под собачьими зубами. — Напомнил о трудности задачи Гейдрих.
— Ага, с востока Катуков молотом в лоб, а с юга Рокоссовский серпом по яйцам. — В очередной раз проявил своe своеобразное чувство юмора Охрименко.
Гейдриху поначалу было трудно понимать шутки своего учителя русского языка, но чем лучше он изучал язык, тем осмысленней становились словесные выпады советского подполковника, даже высказанные по-немецки. Использование будущими противниками Гудериана в качестве оружия основных большевистских символов выглядело очень забавно. Особенно применение серпа. Да и позиция у Рокоссовского очень подходящая именно для этой операции.
Дитрих промолчал, признавая очередное словесное поражение. Недовольно отвернулся, сплюнул в сторону, но хотя бы за пистолет перестал хвататься, как было поначалу. Всe-таки Дитрих меняется, понемногу, почти незаметно для окружающих, а тем более для самого обергруппенфюрера, но меняется. И одной из причин этого стал пленный русский подполковник. Истины ради, нужно сказать, что менялись все. И Дитрих, и Гейдрих, и сам советский подполковник. В его шутках уже нет той злости, что сквозила поначалу. Он уже не пытается при первой же возможности выставить Дитриха дураком, даже когда тот высказывает откровенные глупости. А три дня назад Гейдрих стал свидетелем события просто невероятного. Эсэсовский генерал и советский подполковник склонившись над картой совместно проводили анализ событий на французском фронте, и советский офицер терпеливо разъяснял недалeкому в военных делах Зеппу, как именно нужно подрезать французский клин, чтобы заставить «лягушатников» отказаться от захвата Парижа. Как оказалось, фюрер пригрозил отправить бывшего любимца во Францию, «реализовывать на практике свои идиотские советы». Дитрих имел неосторожность высказать собственное видение событий под Парижем в присутствии своего бывшего друга. То, что в более благополучные времена воспринималось как забавная шутка, сейчас вызвало у Гитлера бурную реакцию с ором и принятием скоропалительных решений. Зато теперь не нужно придумывать повод для вывода из Берлина подчинeнных Дитриха. Раз фюрер велел командиру «Лейбштандарта» отправляться под Париж, значит и сама дивизия должна отправляться вместе со своим генералом.
Только бы Гитлер не отменил свой каприз. А для этого самому Дитриху желательно не попадаться на глаза фюреру. Как показывает опыт общения с главой Рейха, тот не слишком любит вспоминать о своих ошибках. Помогут и извечные прихлебатели, уж они сделают всe возможное, чтобы выставить это скоропалительное и ошибочное решение, как очередное проявление гениального предвидения событий. Если Дитрих сумеет остановить французов! А если не сможет, то всe равно что-нибудь придумают, но решение фюрера в любом случае станет гениальным. Правда, решение это не соответствует планам Гейдриха, вернее совпадает только в части удаления Дитриха с его дивизией из мышеловки Берлина, но фюреру об этом знать необязательно. У рейхсканцлера хватает более важных проблем, чем знакомство с планами заместителя Гиммлера.