Выбрать главу

Макар старательно чистил винтовку возле костра, а Петрусь, лежа рядом, рассказывал мальчику о том, как охотятся на Кавказе.

— Здешний народ — мусульманин, — говорил Петрусь. — Он свинью считает нечистым зверем, им ихний пророк Магомет запретил ее есть. А стрелять кабанов они страсть как любят, да и как не любить? Это, брат, дичь завидная и опасная. Дикая свинья — она поджарая и клыкастая, так и ломится сквозь кусты, кидается охотнику под ноги, того и гляди кишки ему выпустит. Здешние охотники дворняжек приучают заместо гончих: самая простая Жучка лихо отыскивает кабанов, гонит их на охотника и даже иной раз останавливает.

— А не боятся собаки кабанов? — спросил Макар.

— Куда там! Охотнее всего на них идут. Если часто с одной собакой охотиться, так она перестанет совсем другого зверя гонять. Оно и понятно: свиньи ходят табунами, близко под собаками, а запах от них крепкий, собака хорошо чует. Оттого, что кабан защищаться мастер, собака еще больше лютеет: кобель, раненый кабаном, не только не бросит гонять, а станет еще злее.

Макар слушал его с замиранием сердца и не мог заснуть всю ночь в предвкушении охоты. На утро зеленые подошли к озеру, оцепили его со всех сторон, а нескольких человек вместе с Дружком послали в камыши. День вставал погожий, ярко сверкало солнышко, и весь лес был пропитан одуряющим запахом талого снега. Макар замер под деревом, сжав в руках винтовку, и весь дрожал от нетерпения.

Не прошло и десяти минут напряженного ожидания, как раздался яростный и вместе с тем изумленный лай Дружка: пес в первый раз в жизни поднял кабана, и его удивление при виде этой новой дичи ясно сказывалось в звуке его голоса. Макару перехватило дух. Вдруг страшный треск сучьев — и из камыша бурей вырвалась большая стая кабанов, штук в тридцать. Тяжелые мордастые звери смешно подкидывали задом и быстро неслись мимо охотников. У Макара потемнело в глазах. Почти не целясь, он выпустил в стадо все пять зарядов своей винтовки. Он успел заметить, как один кабан споткнулся и упал, мордой взрыв снег. Макар кинулся к нему. Но зверь поднялся, сел на зад и, весь ощетинившись, лязгал зубами на мальчика.

— Стой, стой! — кричал Петрусь, подбегая к ним. — Он сейчас кинется на тебя.

Макар остановился и стал лихорадочно перезаряжать винтовку. Кругом трещали выстрелы. Вдруг кабан вскочил и, видя бегущего к нему Петруся, опять пошел в ход. Петрусь выстрелил и промазал. Макар пулей в догонку срезал кабана, испустил восторженный крик команча и, не в силах сдержать своей бурной радости, упал на бездыханную тушу своего врага, теребя и лаская его жесткую щетину…

Так Макар убил своего первого кабана.

О том, как Макар поссорился с зелеными, а Дружок совершил свой последний подвиг

С той поры Следопыт окончательно превратился в Зверобоя.

Мы не станем шаг за шагом описывать его охотничьи подвиги: это оказалось бы бесконечным повторением одних и тех же похвал его меткому глазу, неустрашимости и предприимчивости. Скажем только, что он сразу подобрал себе с десяток таких же удалых охотников и целыми днями скитался с ними по лесам, то выпугивая кабанов из их зарослей, то выслеживая зайцев, то устраивая облаву на медведя.

А какое наслаждение было охотиться на диких коз, подкарауливать их у водопоя, гнаться за ними по обрывистым кручам, прыгать со скалы на скалу и, перерезав им путь, меткой пулей срезать круторогого козла! Как вкусно пахло поджаренное над костром мясо! Как блаженно засыпал Макар под вечер долгого охотничьего дня, вдосталь набегавшись по дремучим крутизнам Кавказа! Поистине время это казалось ему самым лучшим во всей его жизни: куда-то вдаль отошла война с ее кровавыми ужасами, с вероломством и предательством, с жестокостью и несправедливостью. Век бы так жить на раздолье вдалеке от всех людей с их ссорами и злобой.

Но люди не оставляли его в покое: Машко Дзусов недаром предупреждал зеленых о грозившей им опасности. Белые части, состоявшие преимущественно из солдат пограничной стражи и казаков, двинулись разыскивать шайку. Они поступали хитро и искусно. Незаметно зеленые очутились в железном кольце, и куда бы они ни высылали своих разведчиков, те доносили, что повсюду неприятель.

«Большой Остап» ходил озабоченный и злой: он недоумевал, каким образом белые разнюхали местонахождение его лагеря. Вероятно, дело не обошлось без предательства, и атаман ломал голову, придумывая, кто бы это из ребят мог указать белым дорогу в зеленый лагерь.