Я помахала рукой перед лицом, чтобы хоть немного охладить загоревшиеся щёки. Хорошей ли мыслью было отправлять из дома Эбенезера?
- Леди, я отправляюсь к мастеру Гаррету, - донеслось до нас из коридора. – Письмо готово?
- Да, Эбенезер, одну минутку, - бодро ответила я, хотя голос невольно дрогнул. – Сейчас принесу… Подождите, милорд, - сказала я герцогу.
Он не ответил, но нашёл мою руку и крепко сжал.
Я вздрогнула, ощутив в этом пожатии столько страсти, что вполне можно было потерять голову прямо сейчас.
- Подождите… - прошептала я и облизнула губы, ощущая на языке миндальную сладость.
Эбенезер понёс письмо мастеру Гаррету, уверенный, что отправлен за каким-то важным лекарством. Мой верный слуга и не подозревал, что в письме в конце была приписка, чтобы Гаррет задержал Эбенезера минимум на полчаса. Пятнадцать минут до дома врача, пятнадцать обратно, плюс полчаса – у нас с Ричардом есть час, чтобы побыть вместе.
Не буду утверждать, что меня не мучили угрызения совести.
Мучили, ещё как. И от того, что обманываю старика, и от того, что его и пригласили-то для того, чтобы он не дал мне и герцогу окончательно потерять голову. А теперь от Эбенезера избавлялись, как от ненужного свидетеля.
Но я считала, что должна так поступить. Ричард должен чувствовать, что он не калека, а привлекательный мужчина, которого можно любить. Которого можно желать.
Когда я заперла за Эбенезером дверь и обернулась, герцог де Морвиль уже стоял на пороге кухни.
- Сесилия? – позвал он и протянул руку, отыскивая меня.
- Сесилия здесь, - тут же отозвалась я и подошла к нему.
- Уже не Фанни Браунс? – негромко произнёс он и наклонился, чтобы поцеловать меня.
Я позволила ему этот первый поцелуй. Потому что сама очень долго его хотела. Наши губы повели обоюдную борьбу, наступая, усиливая напор, и я чувствовала на языке вкус миндального молока.
Кровь мгновенно закипела, стало жарко, и я незаметно расстегнула верхнюю пуговку на вороте платья. Но герцог уже прервал поцелуй и прошептал, прерывисто дыша:
- Так долго без тебя, Сесилия…
И столько нежности, страсти, мольбы было в этих словах, что я не смогла не отозваться – всем сердцем, всей душой, не говоря уже о теле:
- И я скучала без тебя, Ричард…
Было немного странно называть друг друга на «ты». Мы словно сняли привычные маски, и теперь я испугалась, что герцог увидит моё настоящее лицо. Хотя, он не видел… Но для того, чтобы понять другого человека, не всегда нужны глаза.
- У нас час, - напомнила я. – Пойдём в ванную, мне надо налить воду…
Я повела его в ванную комнату, и он молча подчинился.
- Постой здесь, - сказала я, оставив его посредине комнаты. – Справа в трёх шагах жаровня, не обожгись.
Он снова не ответил, но он ждал. Я чувствовала это, и мне не надо было смотреть глазами, это видело моё сердце. И в который раз мне захотелось броситься в этот страшный, но такой притягательный омут с головой. Теперь я начинала понимать Беатрис Ратленд. Пусть я осуждала её за то, что принесла в жертву своей страсти сына, но уже понимала, как трудно противиться той силе, что влечёт к другому человеку.
Я пустила воду в ванну и вернулась к Ричарду.
- Помогу тебе раздеться, - сказала я и начала расстёгивать пуговицы на его домашней куртке.
Он хотел помочь и начал расстёгивать пуговицы на рукавах, но я остановила его.
- Позволь сделать это мне самой, - сказала я мягко. – Мне это нравится, Ричард.
Он опустил руки и замер почти по стойке «смирно».
- Какой послушный, - похвалила я его, продолжая говорить негромко, тягуче, словно лила из ложки золотистый свежий мёд.
Но мне, действительно, нравилось его раздевать. И хотелось сделать это медленно, растягивая удовольствие.
Я сняла с него куртку, развязала шейный платок, начала снимать рубашку.
- Ты такой красивый… - сказала я и не удержалась – поцеловала его в плечо.
Герцог содрогнулся всем телом, но продолжал стоять неподвижно, и за это получил ещё один поцелуй – между лопаток.
Бросив рубашку на скамейку, я взялась за поясной ремень де Морвиля. Причём, взялась, оставшись за его спиной, так что он оказался в кольце моих рук, а я прижалась грудью к его спине. Вернее, почти к пояснице, учитывая разницу в нашем росте.
- Сесилия, я так долго не выдержу, - хрипло произнёс герцог и накрыл мои руки ладонями.
- Мы только начали, - поругала я его. – Не будь таким нетерпеливым…
Он отпустил мои руки, показывая, что подчиняется, и я расстегнула ремень, а потом сняла с герцога верхние штаны, не удержавшись, чтобы не погладить мимолётно узкие бёдра и крепкие ноги королевского маршала. Я помогла ему разуться, встав перед ним на колени, а потом потянула тесёмки на его нижних штанах.