- Ты чего. Не придумывай. Этих нету. Давай лучше играть в мою машину...
Но глаза у него ещё на месте. Никаких рыбок. Зато у Серёжкиной бабушки - пустые и поросшие водорослями.
В доме напротив жила Лиза. С Кирюшей она не заговаривала - стеснялась, хотя их мамы постоянно болтали о каких-то пустых делах. Только поглядывала на него, смущённо пряча глаза. За ней всё время ковылял каменный великан с добрым лицом. Его голова раскачивалась где-то над кронами деревьев, руки едва не задевали натянутые по столбам провода. Когда он шёл через сквер за своей хозяйкой, вокруг него с щебетанием кружились стаи воробьёв, а собаки, поджав хвосты, отбегали прочь. Кирилла очень интересовало, как такой ночник помещается под кроватью, и почему Лизе всегда снится только он, но подойти к ней и заговорить у него так и не хватило духу.
Уже возле подоконника Кирилл вспомнил про Друга, ещё одного своего постоянного дневного компаньона. Из-под стола появляется тайная шкатулка, коробка из-под железной дороги, где мальчик хранит все свои сокровища. Достаёт оттуда Друга-из-музыкальной-коробочки. Пальцы шарят по гладкой поверхности, кнопочка нажимается с некоторым усилием, и одна грань коробочки расцвечивается синими и зелёными огоньками. Наушники тонут в ушах. Провод слишком длинный, Кирюша скомкивает его и запихивает вместе с коробочкой в карман штанов.
- Эй, - звучит в ушах хриплый голос. - Опять ты что-то задумал, недоносок мелкий.
Он умный, и сыплет постоянно какими-то диковинными словами. И вовсе не злой, хоть голос у него грубый.
Кирилл лезет в карман чтобы посмотреть, какое у Друга настроение. Впрочем, так сразу никогда не понятно. Он улыбается тебе нарисованной там точками улыбкой. Или напротив, хмурился. Глаза тоже точками, ушей нет совсем, однако Друг слышит и понимает абсолютно всё.
Они познакомились несколько дней назад, совершенно случайно. Кирилл просто сунул в уши наушники-пуговки, как это делал папа, и стал тыкать кнопки рядом с экраном.
- Привет, - проговорил хриплый голос, - ты меня слышишь?
- Слышу, - зачарованно отвечает малыш.
- Клёво, - без особого интереса говорят в наушниках. - А сколько тебе лет?
- Четыре... Я маленький ещё.
- Да ничего. Я тоже не очень-то здоровый лоб. Ты меня ещё перегонишь, я ласты склеил довольно рано.
- Склеил ласты, - повторяет Кирилл и смеётся. - Дядя, ты что, пингвин? Будем дружить?
- А куда же я денусь? - вздыхает голос. - Тока сныкай меня поглубже, а то батя отнимет...
Он такой смешной. Рассказывает всякие истории, из которых Кирюша понимает разве что совсем немного, и сам же над ними хохочет. В другой раз говорит о чём-то грустном и мечтает о бутылке какого-то "виски". Кирилл рассказывает о своей семье, о маленьких приятелях, которых встречает на улице, и Друг, вроде бы, слушает. Только иногда переспрашивает о каких-то незначительных, на взгляд Кирилла, вещах. Какая у его мамы грудь. Большая, или так себе. А как она одевается. А может ли он, Кирилл, в силу своего роста, заглядывать под юбки девчонкам...
- Твой батя мужик что надо, - однажды замечает он. - Пихает сюда ко мне классную музыку. Металлику. Или Ганзов. Было клёво, кстати, услышать их последний альбом.
- Тебе что? Уже надоели предки? - бурчат в ушах. - Похоже, они и вправду чудовища. Даже я ушёл из дома в шестнадцать, и ни годом раньше.
- Нет.
- Ага. Значит по бабам собрался?
- К ведьме.
- Я и говорю. - усмехается Друг. - Не рановато?
- Уже ночь, - резонно возражает Кирилл.
- Ладно. Давай кроме шуток. На кой она тебе сдалась?
Кирилл не знает, как объяснить. Он говорит:
- Может быть, у неё есть глаза моих мамы и папы. Она же ведьма. Так говорит папа. Может, у неё где-то хранятся их настоящие глаза. Наверное, она их украла, налила через уши воду из озера, и запустила рыбок. И они теперь постоянно кричат друг на друга. Вода булькает, и это мешает им слышать друг друга.