Мэриголды встретились с Арлингтонами в воскресенье после утренней службы и обо всем услышали. То есть, встретились они с мистером Арлингтоном и остальными детьми; миссис Арлингтон с двумя старшими девочками уже посетила раннее причастие в семь. Миссис Мэриголд была хорошенькой, "пушистенькой", обаятельной маленькой женщиной, на десять лет моложе мужа. Совершенной дурочкой она быть не могла, а то бы она об этом не догадалась. Мэриголду, восходящему политику, следовало, конечно, обвенчаться с женщиной, которая смогла бы стать ему помощницей; но он, судя по всему, влюбился в нее через ограду монастыря в нескольких милях от Брюсселя. Мистер Арлингтон не был регулярным посетителем церкви, но на этот раз почувствовал себя в долгу перед Создателем. Он все еще был влюблен в жену. Но не слепо. Позднее могла понадобиться направляющая десница. Но сперва надо дать новому зерну пустить корни поглубже. Назначенные ранее встречи требовали от Мэриголда в воскресенье вернуться во второй половине дня в город, и часть дороги до станции миссис Мэриголд прошла вместе с ним. По дороге домой через поля она настигла двойняшек Арлингтон. Позже она зашла в коттедж и поговорила с миссис Малдун о Джейн, которой, как она слышала, требовалось место. Перед самым закатом солнца Доктор видел, как она взбирается по тропке к Кроличьим Норам. Мальвины в тот вечер за ужином не было. Когда она вернулась, то казалась весьма довольной собой.
VI. И как все закончилось раньше времени
Спустя несколько дней - быть может, на следующей неделе; точной даты, по всей видимости, уже не восстановить, - Профессора навестил член парламента Мэриголд. Они побеседовали о тарифной реформе, а затем Мэриголд встал и проверил, плотно ли затворена дверь.
- Вы знаете мою жену, - сказал он. - Мы женаты уже шесть лет, и между нами не пробегало ни тучки, кроме одной. Конечно, она не мозговита. То есть, по крайней мере...
Профессора словно выбросило из кресла.
- Если вы послушаете моего совета, - сказал он, - то оставите ее в покое.
Говорил он со страстью и убеждением.
Мэриголд поднял глаза.
- Боже, я о том и жалею, что не поступил так, - ответил он. - Я виню одного себя.
- Пока мы видим собственные ошибки, - сказал Профессор, - для всех нас остается надежда. Идите домой не сворачивая, молодой человек, и скажите ей, что вы передумали. Скажите ей, что с мозгами она вам не нужна. Скажите, что любите ее больше без них. Вбейте это ей в голову, пока не случилось иного.
- Я пробовал, - ответил Мэриголд. - Она говорит: поздно. Ее осенил свет и она уже ничего не может с собой поделать.
Настал черед Профессора уставиться на него. О воскресных происшествиях он ничего не слышал. Наперекор всему он надеялся, что дело Арлингтонов останется тайной за семью печатями между ним и двойняшками, и прилагал все усилия, чтобы думать о чем угодно другом.
- Она вступила в Фабианское общество, - хмуро продолжал Мэриголд. - Они поставили ее в ясли. И в Общественно-политический союз женщин. Если это станет известно до следующих выборов, то мне придется подыскивать себе другой избирательный округ - вот и всё.
- Как вы услыхали про нее? - спросил Профессор.
- Я не слышал про нее, - ответил Мэриголд. - Если бы услышал, то, может, и не поехал бы тогда в город. Вы считаете это правильным... добавил он, - ... поощрять таких людей?
- Кто ее поощряет? - возмутился Профессор. - Если бы не шлялись всякие дураки да не думали, что смогут переделать любого другого дурака, кроме самого себя, то этого никогда бы не случилось. У Арлингтона была премилая жена с приветливым характером, а он, вместо того, чтоб Господа благодарить и помалкивать, житья ей не давал, что не хозяйственная она женщина. Ну вот, на' тебе хозяйственную. В среду я встретил его с шишкой на лбу размером с яйцо. О коврик, говорит, споткнулся. Невозможно это сделать. Невозможно переделать человека лишь настолько, насколько хочется, и всё. Либо оставьте его в покое, либо вы измените его досконально, и тогда он сам себя не узнает. Разумный человек в вашем положении судьбу бы благодарил за жену, которая не сует носа в его дела, и с которой можно отвлечься от своей политики, будь она трижды неладна. Не удивлюсь, если вы намекали ей этак раз в месяц, какая трагедия, что вы не женились на женщине с мозгами. Ну вот, теперь она обрела мозги и пользуется ими. Почему бы ей не вступить в Фабианское общество и в союз женщин? Это показывает независимость характера. Самое лучшее, что вам остается сделать - это вступить туда самому. Тогда вы сможете работать с ней бок о бок.
- Извините, - сказал Мэриголд, вставая. - Я не знал, что вы с ней согласны.
- Кто сказал, что я с ней согласен? - огрызнулся Профессор. - Я в весьма нелепом положении.
- Полагаю, - сказал Мэриголд, в нерешительности держась за дверную ручку, - не будет пользы встретиться с ней самому?
- Насколько я знаю, - ответил Профессор, - она неравнодушна к окрестностям Каменных Крестов на закате солнца. Можете выбирать сами, но я бы на вашем месте дважды подумал.
- Мне просто пришло в голову, - сказал Мэриголд, - что если я попрошу ее как о личном одолжении, то не пожелает ли она вновь встретиться с Эдит и убедить ее, будто она просто пошутила?
Профессора начало осенять.
- А что, по-вашему, произошло? - спросил он.
- Да... - пустился в разъяснения Мэриголд, - ...я так понимаю, что подруга ваша зарубежная встретилась с моей женой и заговорила ее политикой, а в результате произошло то, что произошло. Она, должно быть, молодая особа незаурядного дарования; но потеря коснется лишь одного обращенного, а я мог бы возместить ей это... как-нибудь по-другому.
Говорил он с бессознательной прочувствованностью. Профессора это растрогало.
- Ведь это может означать, - сказал Профессор, - то есть, допуская вообще возможность это сделать - что миссис Мэриголд полностью вернется к своему прежнему "я" и не станет больше проявлять совершенно никакого интереса к политике.
- Премного бы был благодарен, - ответил Мэриголд.