– Прости, Саша. Если бы я знал… Я даже, ведь, надеяться боялся…
– А раз не уверен был, зачем тогда затеял такие приготовления? С платьем, с кольцом, с ЗАГС-ом?
– Впечатление хотел произвести. Вдруг, сработало бы?
– Может, встанешь уже? – улыбаюсь ему, а на ресницах дрожат вездесущие слёзы.
– Только после того, как ты согласишься стать моей женой.
– Я согласна! – касаюсь ладошкой его щеки. – Только, встань уже, пожалуйста…
Он пытается подняться, а я спохватываюсь:
– Подожди…
Он недоумённо смотрит на меня снизу-вверх.
– Кольцо-то одень, раз начал. Зря, что ли, покупал?
Жёлтый металл холодит палец. С интересом разглядываю свою руку. А что, мне нравится. Здорово смотрится. Валька встаёт и подходит вплотную. Его руки ложатся мне на талию. Потом они расползаются в разные стороны.
Чувствовать, как одна мужская большая ладонь, ложится на ягодицу и ласково мнёт её, а вторая, подталкивая в спину прижимает к груди, так приятно и возбуждающе. Дыхание учащается. Поднимаю глаза и с радостью тону в двух синих омутах. Наши губы встречаются. Я больше не сопротивляюсь. Наоборот, устремляюсь к нему навстречу, стараясь прижаться ещё плотнее. Мои руки, сами собой оказываются у него на шее. Одна из «задних» ног, непроизвольно сгибается в колене. Так и стоим, слившись в поцелуе. Я на одной ноге, а он прижимает к себе крепко-крепко.
Всю бы жизнь так простояла. Вот, честно, хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Однако, вечного ничего не бывает. Одновременно с ярко вспыхнувшим светом, оглушительно грянул вдруг вальс Мендельсона и бурные аплодисменты его сопровождавшие. Рука Валентина мгновенно переместилась с ягодицы обратно на талию. Мы оторвались друг от друга. Вернее, целоваться перестали, а вообще, сейчас, наверное, никакая сила не могла нас оторвать друг от друга. Мы слишком давно этого желали оба. Господи! Какие же мы с ним идиоты! Столько времени было упущено зря! Ну, что ему стоило сказать всё это раньше? Впрочем, а кто мне самой мешал пойти к нему и спросить в лоб?
Вокруг стояли мои друзья. Когда успели просочиться в зал? В руках у них были бокалы шампанского. И вот тут я задалась вопросом. Если у них в руках посуда, то как они хлопали, изображая овации? Чудеса, блин! Мне было неловко немного. Чувствую, что краснею и, чтобы спрятать румянец, я прижимаюсь лицом к груди любимого мужчины. Прижимаюсь и слышу, как там мощно и гулко стучит его сердце. МОЁ сердце! Для МЕНЯ стучит! Ведь, он мне его подарил и я его буду беречь. Беречь и любить. Потому что, отныне путь у нас с ним общий и это так восхитительно! Но чудеса на этом не закончились. Вперёд выдвинулась матрона монументального и, я бы даже сказала, героического размера с открытой красной папкой.
– Согласны ли Вы, Александра Владимировна Лебедева, взять законным мужем Валентина Михайловича Серова, любить его в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?
– Согласна! – отвечаю.
Правда, хрен он у меня помрёт! Будет жить долго-долго. Потому что, нужен мне живым.
– Согласны ли Вы, – меж тем как в трубе гудит тётка. – Серов Валентин Михайлович, взять законной женой Лебедеву Александру Владимировну, чтобы любить её в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?
– Согласен! – отвечает Валька и шепчет мне на ухо: – Только, теперь никакая смерть не сможет разлучить меня с тобой.
– Тогда, властью данной мне государством Российским, я объявляю вас мужем и женой. Молодожёны, распишитесь.
Мы расписываемся с Валей по очереди.
– Свидетели молодых.
Из-за наших спин, выступают двое. Со стороны новоиспечённого мужа вышел Кузьма, а с моей – Маришка. Она мне весело подмигнула при этом, показав большой палец, одобряя мой выбор и моё же решение. Но вот формальности закончились.
– А теперь молодые… – тётка окинула нас озорным взглядом. – Горько, что ли?!!
– ГОООРЬКО! ГОООРЬКО! ГОООРЬКООО! – разоряется толпа. Но нам не горько. Совсем наоборот. Этот поцелуй, в новом статусе жены, был слаще любого сахара.
Ну, а потом нас отправили домой. Все понимали, что нам двоим сейчас мало до кого есть дело. Всё равно, ведь, никого не видим, кроме друг друга. Разве что, на улицу проводили и усадили в здоровенный лимузин, который в мгновение ока доставил к дому. Ну, или это мне так показалось, что в мгновение, потому что, вроде бы, только снова начали целоваться, как уже и приехали. Вот же ж, блин! А друзья? А что друзья? Они остались праздновать. Валентин сказал, что ресторан оплачен на сутки.