Выбрать главу

- Давайте! – Слышал я откуда-то из другого мира голос полковника. - Не жалейте патроны. Они что-то катят! Гранаты, возьмите гранаты.

Был бы этот вояка на моем месте, он бы, наверное, не разбрасывался приказами, наводками и боеприпасами. Лично по мне, так я вообще чуть ли не ослеп, однако отплевываясь сыпучей фракцией продолжал вести огонь. Позади меня что-то взвизгнуло, завыло дурным голосом. Всполох рядом, ударил по вроде бы невидящим глазам, лицо и руки ожгло и вырвав из рук автомат, швырнуло под бешено вращающиеся колеса.

Пока сознание не покинуло меня, я снова выхватил сквозь плотное облако ваты глухоты и сторонних шумов донеслось что-то вроде.

- Мать твою, ЭрПэГэ!

Сидел я на многих интересных поверхностях в своей жизни. На снегу, в воде на склизском от тины дне, на холодных камнях, но в вырытой в земле яме еще не приходилось. Сознание вернулось быстро, вспышкой, адским выключателем, щелкнув по всем нервам и послав вдогонку острую боль во все нервные окончание, чем собственно чуть было не привело меня к очередному обмороку. Я застонал, пытаясь разлепить глаза и приподняться, но не первое, не второе не получилось.

- Жив вроде! – Голос полковника с трудом пробился сквозь помехи внешнего мира. – Ей богу жив. Посмотрите советник.

Я почувствовал, как кто-то низко склонился надомной.

- Держись Дима, выкарабкаемся.

- Глаза. – Проскрежетал я, ибо те звуки, которые смогли просочиться сквозь мое горло, в тот момент словами назвать было сложно. – Амир, я не могу открыть глаза.

- От крови слиплись. – Узнал я голос Грецки. – Бошку тебе рассадило.

- Да, Сбирский. У вас касательное ранение. Кровью все лицо залило. – Попытался пояснить Суздальский. – Сейчас мы вас в божеский вид приведем. Как вы себя чувствуете? Голова кружиться? Тошнит?

- Слабость. – Вновь проблеял я. – Тошнит. Черте что…

- Легок отделались.

Некоторое время у моих друзей ушло на то чтобы мои веки очистились от засохшей крови и получили возможность разомкнуться, однако открыв глаза я испытал новый сильный приступ паники.

- Ничего не вижу, выдал я. – Вокруг было темно, так будто не света не было, не глаз. Неужели ранение в голову было настолько серьезным, что я потерял зрение.

- Сейчас привыкнешь дружище, - пророкотал барон. – Темно. Действительно темно. Даже звезды и луна прокляли это место и спрятались в своем небесном доме.

- Ярош, откуда такие средневековые понятия. – Раздался из темноты насмешливый голос советника. – Вас всего лишь немного тряхануло, а потом эти дикари ограбили вас и посадили в земляную яму.

- Убьют нас. – Сокрушенно ответил сгусток темноты по правую руку от меня. – Клянусь своим топором и знаком родовым.

- Отнюдь. – Настаивал комок мрака по левую сторону. – Хотели бы убить, так бы сразу и отправили на тот свет. Чего с нами миндальничать. Чик по горлу и привет.

Пока мои товарищи спорили по поводу нашей незавидной судьбы я отметил что абсолютная тьма вокруг хоть и не расселась, но начала принимать какие-то определенные очертания. Сначала это были нечеткие по краям пятна, затем относительно осмысленные геометрические фигуры, а затем, спустя минут десять, я смог различить силуэту.

- Полно те вам спорить. – Горько усмехнулся суздальский. – Если не продали, то у нас есть три пути.

- И какие же? – Хмуро поинтересовался барон.

- Да тут все просто. – Перехватил советник инициативу. – Нас либо продадут в рабство, либо запытают или принесут в жертву что одно и тоже. Могут правда решить, что мы важные персоны, поскольку передвигались на волшебных повозках, так что сумеем откупиться, и на том спасибо.

- Я предпочту третий вариант. – Радостно согласился Грецки.

- А я бы на вашем месте особо не строил планы на будущее. – Сухо заметил я, с радостью отметив что дар речи начал ко мне возвращаться. – Если мы застрянем у дикарей, тогда мы сорвем экспедицию.

- А меня другое больше волнует. – Нашелся никогда не унывающий барон. – Куда Серый делся. Вон и полковник с нами, и друг Амир, и ты Дима. Все, так сказать в одной яме.

- Помню, как его тащили куда-то из машины. – С сомнением произнес силуэт советника. – Так что, друзья, боюсь, из наших стройных рядов отбыл спорный, почти незнакомый, однако же наш товарищ. Предлагаю почтить память уважаемого Серого минутой молчания.

Прозвучало это, на мой взгляд, с некоторой иронией, однако я не решился комментировать, а попросту присоединился к вдруг нависшей тишине.