Девушка подошла, как обычно, не поднимая глаз.
Иваныч продолжил:
– Вот тут начальство интересуется тобой. Работа для тебя есть.
– Большая ли у тебя семья, қызым? – спросил Аязбай. – Мама, папа, братья, сестры есть?
Дикбер поняла и на пальцах постаралась показать, сколько у нее родни. Аязбай пристально вгляделся в ее лицо, и она невольно взглянула на него.
«Лицо у него доброе», – заметила она про себя.
– Ну ладно, барағой, жаным! – заключил Аязбай. Он сочувствовал этой чеченской девушке, вынужденной пахать за всю ее многочисленную семью.
Работа на складе закончилась, и женщин отправили в овощехранилище перебирать картофель к весенней посадке. Там Дикбер впервые поняла, что сырая картошка с кожурой тоже бывает очень вкусной. Когда удавалось принести домой несколько картофелин, счастью не было предела.
Так прошли первая зима и весна в Казахстане. В конце июня стало совсем тепло, и их направили на строительство плотины для водохранилища. Эта плотина и водохранилище сохранились до сих пор. Давалась дневная норма работы, и в конце дня работники получали 100 грамм ржаного хлеба на человека. Чтобы получить побольше, люди выходили на работу всей семьей. Кели брала с собой всех детей – Ахмеда и Шахида, Лечу и Зулпу. Самому старшему из детей пятнадцать, самому младшему – семь лет. Чем не рабсила? Сначала все дети активно работали, но куда им угнаться за взрослыми. Минут через сорок они устали, и чтобы не мешались под ногами, Кели отправила их подальше в поле, чтобы снующие туда-сюда люди не сбили детей с ног. После суровой зимы поле было похоже на огромный участок грязного месива. Частые весенние дожди лишь недавно прекратились, и земля еще не успела толком прогреться и подсохнуть.
«Х1оккхаза ховши 1е ловзаш, со сихха схьа йог1а! Кхузара цхьанхьа ма г1олаш. (Сидите тут, поиграйте, я скоро приду. Никуда отсюда не отходите)», – строго наказала Кели и ушла работать.
На открытом пространстве их было хорошо видно, мальчишки были уже большие и, казалось, понятливые. Прошел час, а мама все не возвращалась. Леча и Зулпа играли поодаль отдельно. Ахмед ковырял палкой в земле и нашел пару старых клубней картофеля, видимо, оставшихся с прошлого года. Братья сильно проголодались, и Шахид предложил развести костер и запечь картошку, чтобы подкрепиться. Так и сделали. Натаскали сухих веток, старший из братьев чиркнул спичкой, и игра стала намного увлекательней.
Умение самостоятельно развести костер возвышает любого мужчину, независимо от возраста. Что уж говорить про детей гор, да еще в таком возрасте, когда хочется самоутверждаться каждую секунду. Ахмед сунул в золу клубни, и пацаны, гордые, что занимаются делом никак не менее важным, чем взрослые, стали ждать.
– Глянь, может, уже все? – не терпелось младшему.
– Мне кажется, они готовы, – через три минуты повторил он.
– Они сейчас сгорят, Ахмед! – все канючил Шахид.
– Погоди, я проверю, – на правах старшего осадил брата Ахмед. – Давай, я попробую ее, если съедобна, то и ты свою долю получишь.
Он вытащил одну картофелину, долго дул, перекидывал ее из одной руки в другую, остужая. И наконец откусил кусочек.
– Да, ты был прав, она почти готова, брат.
Пока Шахид остужал клубень, старший из братьев уже доел свою порцию.
– А чего она такая горькая? – спросил младший, Шахид. Он откусил и, почувствовав жжение на языке, теперь уже жевал нехотя и скривив рот.
– Ну да, немного была горькой, – подтвердил Ахмед. – Но как говорил отец, горячее сырым не бывает! – произнес он пафосно и хотел было произнести еще одну, как ему казалось, умную фразу, но вдруг почувствовал сильную резь в животе.
– Ооох! – схватился он за живот и повалился на землю.
– Ахмед, что с тобой? – испугался младший и, бросив остатки картошки в костер, стремглав бросился в сторону строящейся плотины.
– Поправь опалубку. Вон там, слева. Да. Выше, еще выше, – Аязбай стоял поодаль и управлял стройкой, как вдруг истошный женский крик прорезал воздух. Он оглянулся и увидел, что нескольких женщин, с ревом бежали от места стройки куда-то в поле.
– Продолжайте без меня. Я сейчас. Иваныч, ты за главного, – распорядился Аязбай и быстро зашагал в ту же сторону, куда умчались несколько его работниц.
Ахмед катался по земле и орал во все горло. Кели пыталась его успокоить, но не знала, что надо делать. Шахид стоял бледный, как полотно, и плакал, глядя на мучения брата.
– Что вы тут делали, отвечай сейчас же!!! – кричала ему в лицо Дикбер. – Вы что-то съели?