Выбрать главу

С раннего детства в моей душе осталось жуткое чувство страха перед матерью. Страх наказания, страшные проклятия на чеченском языке, брошенные в никуда. Рождение каждого ребенка все больше отдаляло ее от мечты оставить старого и нелюбимого мужа и вернуться к своим, в свою среду, где говорят на ее родном языке. И она всю свою злобу и разочарование выражала в проклятиях, как когда-то ее мать Кели. Помню, у нас был теленок, мы кормили его с рук. Когда он подрос, отец решил отдать его в семью Меиз, там корова сдохла. Приехали ее родственники и прямо из сарая потащили теленка. До сих пор не могу забыть, как кричала и плакала мама, не хотела отдавать его. Трое старших детей болели тогда ветрянкой, лежали с температурой на одной широкой кровати и тоже рыдали. Марьям впала в отчаяние не столько из-за этого теленка, сколько из-за душевной боли, неудовлетворенности и безысходности… Там тоже были дети, о них тоже нужно было заботиться. Меиз с детьми жила в 18 километрах. Дочь отца от Меиз, Баян, вспоминала, что после редких отцовских приездов она вдыхала аромат подушки, на которой он спал, и тихо плакала. Дети рождались в обеих семьях одновременно. В 1947 году родились я и брат Сайфулла у Меиз. В 1950-м родились родная сестра Сара и брат Нурлан у Меиз и так далее…

Было бы неправильно думать, что мы, дети, не общались с нашими сводными братьями и сестрами, рожденными от других папиных жен. Мало понимающие в сложных взаимоотношениях взрослых, мы достаточно часто гостили в других семьях и невольно становились свидетелями некоторых судьбоносных событий.

РОДНОЙ ЧУЖОЙ

Где-то в начале 50-х годов вернулся из армии старший брат Сайдулла (сын Бану). Хорошо помню его в солдатской форме, обычно так и ходили в такой одежде до полного износа. Как-то раз, он пришел и начал уговаривать отца вернуть ему документы, даже плакал. Отец в ответ сердился, кричал, ставил какие-то условия. А однажды в его отсутствие мама отдала Сайдулле паспорт и военный билет. Аязбай, узнав об этом, очень разозлился и закатил грандиознейший скандал. А дело было вот в чем…

Сайдулла познакомился с украинской девушкой и решил на ней жениться. Отец же хотел, чтобы он взял казашку (видимо, была какая-то кандидатура на примете), отобрал и спрятал документы, всячески отговаривая сына от его решения. Мама рассказывала, что родственники со стороны отца, обычно не разговаривавшие с ней, вдруг стали просить ее повлиять на девушку, а если надо, то и припугнуть, мол, ты же чеченка, испугается, может, да и уедет. А работала та невеста в колхозной бухгалтерии.

Заходит Марьям в бухгалтерию и видит: сидит молоденькая, глаза огромные, голубые, очень скромно одетая и… беременная девчушка. Звали ее Валентина. Чеченка забыла все, что собиралась говорить. Зато вспомнила свои мытарства, подошла и спросила:

– Любишь его?

– Люблю.

– Тогда никого не бойся и выходи замуж! В крайнем случае, будешь есть, что я ем. Будешь носить, что я ношу!

Вот так, с помощью Марьям, они и поженились. Когда Сайдулла возмужал, он стал очень похож на своего отца. И внешне, и по характеру. Очень спокойный, улыбчивый, доброжелательный. Казалось, он вообще не умеет сердиться. Всех называл братишками и сестренками, приглашал в гости, искренне радовался гостям. Когда ему было плохо на душе, он мог лишь немного выпить, сразу пьянел и шел спать.

Валя, любимая его жена, шумная, крикливая украинка, пыталась командовать им. Но он, как и его отец Аязбай, обычно пропускал все мимо ушей, не отвечал ей, а просто занимался чем-нибудь по хозяйству. У них родилось два сына и дочь, которую он просто обожал, выполнял любые ее капризы.