- Вот! И мне тебя еще надо представить деду и бабуле.
- Так они приедут к нам на свадьбу и представишь, - тут же реагирует Миша.
- Нет. Так нельзя. Я тебе сначала должна представить. Ну, показать. Получить одобрение, что ты тот.
- А если они скажут, что не тот? Что, Маш, и замуж за меня не пойдешь? - кидает на меня настороженный взгляд Михаил.
- Да! Не пойду, - произношу без раздумий, вспоминая историю своей мамы.
- Мне нравится твоя честность, Маша. Но почему? - не скрывая удивления и озадаченности, выдыхает Медведь.
- Моя мама не послушала своих родителей. Выскочила замуж в девятнадцать лет. И.., - зависаю на паузе.
- И что? Стала несчастной с твоим отцом?
- Нет, - смахиваю с ресницы слезу. - Она умерла во время родов.
- Извини, Маш. Не хотел будоражить твою боль. Тебя бабушка с дедушкой вырастили, да?
- Да, они у меня хорошие. Самые лучшие. Дедушка Митя - витязь, как ты. Ой, извини, - осекаюсь, словно сказала что-то нето.
- А я что на витязя похож? - Мишка удивленно приподнимает рыжую бровь.
- Угумс… На бурого мишку и на витязя. Знаешь картину Васнецова “Три богатыря”? - увидев кивок головы Михаила, продолжаю дальше говорить. - Ну, вот, вы все втроем словно с этой картины. Ты - Добрыня Никитич.
- Серьезно? - раскатисто смеется в ответ Михайло. - А ты все же Маша из мультика “Маша и Медведь”. И знаешь, мне это очень нравится.
- Нравится что? - смущенно уточняю и трогаю щеки руками, потому что они горят.
- Ну, что ты такая честная, открытая, немудреная. Нравится, что все твои эмоции видны на лице. Вот сейчас ты смущена. И мне это нравится…
- Да ну, тебя!
- Ага, и нравится, что ты “выкать перестала”, - хохочет Михаил. - Кстати, а о чем вы на кухне с Настенькой шептались?
- А тебе “топтыгин” я об этом не скажу, - начинаю смеяться в ответ.
- Вот и это мне в тебе нравится, Маша! Ну, что? Когда поедем представлять меня дедушке и бабушке?
- Точно, думаешь, стоит ехать? - произношу с сомнением. - Ну, вдруг ты передумаешь?
- Машуня, я не передумаю и тебе не дам передумать…
Глава 12
- Маш, не смотри на меня как совесть народная… Пыхтит “топтыгин”, подкладывая тонкие стволы деревьев под колеса внедорожника, застрявшего в грязи.
- Да, я и не смотрю, Мишуль. Просто пирожки ем, - ехидничаю, сидя на старом пне и откусывая от одного из тех, что везу в подарок своим любимым деду и бабе.
Через неделю после разговора о знакомстве с моими Миша отодвинул все дела для поездки на хутор Пирожки.
Всю эту неделю я отчаянно держала язык за зубами, хотя мне ужасно хотелось рассказать своим самым дорогим людям обо всем.
А главное о том, что я влюблена по уши в лучшего витязя в мире.
Все дни я внимательно присматривалась к “топтыжке”. И мне в нем нравилось все.
Миша на самом деле оказался очень хорошим человеком - внимательным, заботливым, переживательным, сдержанным.
Мне даже пришлось простить ему проявление грубости в мой адрес. Ну, когда “топтыгин” завалил меня на стол в своем кабинете.
Правда воспоминания о том, что он залез в мои трусы и не только, как-то дергали мою девичью душу. Но…
Только теперь уже не обидой, а любопытством, что же дальше и как же это произойдет.
После поездки к родителям я провела в апартаментах Миши.
По-моему настоянию спали мы в разных комнатах. Но…
Пожмакать и потискать меня “топтыжка” позволял себе регулярно с лихвой. Только…
Вздохнув и пропыхтев: “Ну, Маша, погоди! После хутора Пирожки. Доберусь я все же до твоего пирожка!” - всегда останавливался на границе моего нижнего белья.
В трусы мои больше не нырял. За что я его всегда хвалила.
- Правильно, Миша! Ты же хозяин своему слову, - хихикала, поддерживая “топтыгина”.
Хотя меня саму разбирало любопытство: как же это случится и что во мне изменится после нашей близости.
- Марусь, придется машину все же оставить здесь. К сожалению, из этой жижи выбраться без помощи мне не удастся, - через поток мыслей доносится до меня усталый голос Миши. - А много по времени обходить этот грязевой ров?
- Не, обходить не выход. Придется шлепать на прямки через него. Справа он будет расширяться, а слева - болото, - цокаю, дожевывая пирожок. - Вещи предлагаю оставить в машине. Возьмем только пирожки и документы.
Осматриваю место нашего бедствия и понимаю: раздеваться придется до трусов.
“Ну, Мишке грязь уже не страшна, он и так стоит по колено в жиже, - думаю, смотря на “топтыгина”. - Это у берега почти, а дальше по пояс так точно будет. Можно деду позвонить. Он приедет на тракторе и выдернет нас. Только тогда сюрприза не получится…”