Национализация времени значительно расширяет возможности советской дипломатии. Несвязанная календарем, не зависящая от периодических выборов (президентов, парламентов и т. п.), советская внешняя политика действует в пределах телеологического времени, находящегося целиком во власти тех, кто хранит в сейфе ЦК календарь.
Идеологизация: триада великого инквизитора
Есть три силы, единственные три силы, могущие навеки победить и пленить совесть этих слабосильных бунтовщиков, для их счастья, — эти силы: чудо, тайна, авторитет.
Великий инквизитор, объясняющий в «Братьях Карамазовых» Христу, каким образом следует дать людям счастье, с поразительной точностью и сжатостью сформулировал принципы советской идеологии. Советские идеологи, начиная с Ленина, так настойчиво и упорно повторяли о «научности» советской идеологии, официально именуемой «марксизм-ленинизм», что им поверили даже противники. Ведутся споры о степени «научности», об ошибках в прогнозах «единственной идеологии, дающей подлинно научный анализ действительности…» Величайшим успехом советской дезинформации было представление созданной в СССР (и других странах советского типа) системы, как системы «единственно научной», строго рациональной, основанной на точном знании всех «закономерностей» мирового развития.
Фридрих Хайек выразил убеждение, что будет наконец понято, что наиболее распространенные идеи двадцатого века (в т. ч. плановой экономики и справедливого распределения, замены рынка органом принуждения и т. д.) были основаны на предрассудках в прямом смысле этого слова. Век предрассудков, по определению Хайека, это время, когда люди воображают, что знают больше, чем они знают в действительности.
Чудо
Разве это не чудо?
Таинственный, иррациональный характер происходившего не ускользнул от руководителей Октябрьского переворота, в первую очередь от Ленина. Революция была чудом, — не скрывал Ленин. Выступая на последнем в своей жизни съезде партии (1922), Ленин находит только мистическое объяснение неожиданному для него характеру государства, которое он строил четыре года: «Вырывается машина из рук: как будто бы сидит человек, который ею правит, а машина едет не туда, куда ее направляют, а туда, куда направляет кто-то…» Таинственная рука повела советскую государственную машину не туда, куда должен был ее вести Ленин по научным законам, которые, как он верил, раскрыты ему до конца.
Чудо революции, чудо послереволюционного развития… Джордж Орвелл, подчеркивая превосходство романа Замятина «Мы» над романом Хаксли «Новый прекрасный мир», отмечает в первую очередь «интуитивное понимание /русским писателем/ иррациональной стороны тоталитаризма». В другом месте Орвелл говорит о могущественнейшем воздействии на умы «мистики революции». Надежда Мандельштам подтверждает наблюдение автора «1984»: «Слово „революция“ обладало такой грандиозной силой, что в сущности непонятно, зачем властителям понадобились еще тюрьмы и казни».
Мистическая цель — достижение Рая, повторение в гигантском масштабе эксперимента д-ра Франкенштейна и создание «по законам науки» Нового человека, превосходящего по всем статьям гомо сапиенс, созданного кустарным путем Богом — превратила «марксизм-ленинизм» в учение иррациональное, мистическое.
Цель, помещенная в будущее, непоколебимая убежденность в ее достижении (популярнейший лозунг «Коммунизм неизбежен!»), превращают чудо, перефразируя выражение Энгельса, в осознанную необходимость. Обещание чуда и ожидание чуда, необходимость чуда, становятся оборотной) стороной «научности» марксизма-ленинизма. Власть над материальными благами, власть над временем позволяют утверждать, что можно не только точно предсказать будущее, но и определить скорость прибытия к цели.
История советской системы становится историей обещания и ожидания чуда. Теория Ленина о слабом звене, которое позволяет разорвать цепь, превращается в учение об универсальном волшебном ключе, который открывает дверь в будущее. Октябрьский переворот был первым случаем использования «ключа»: революция в России должна была зажечь мировой пожар. Дверь приоткрылась лишь частично. Но это не смутило чародеев.
Открытие Лениным прямой связи между движением к коммунизму и цифрой (100 тысяч тракторов и мужик за коммунизм) дает чуду «научную» базу. Реальность чуда подтверждается цифрой. С начала 30-х годов она будет выражаться в процентах и приобретет магическую власть. Герой Александра Галича — идеальный советский рабочий, убеждая западно-германских туристов в преимуществах социалистического мира, легко доказывает: «И по процентам, как раз, отстаете вы от нас лет на сто!»
Идеология чуда строилась на двух элементах: спешке и гигантизме. Сталин открывает эру первых пятилеток лозунгом: темпы решают все! Гонку с капиталистическим миром под девизом «догнать и перегнать», вождь объявляет вопросом жизни и смерти: «Мы отстали от передовых стран на 50—100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет!» Сталин выбирает точное слово «пробежать» и дает ясное указание: 50—100 лет за 10 лет. Спешка одурманивает, не позволяет оглянуться, разобраться в происходящем, оценить средства и цели. Темпы — оправдывают все, становясь мощным психологическим средством принуждения, лишая одновременно воли к сопротивлению надеждой на близкое достижение Цели и передышку. Гигантизм — второй элемент идеологии чуда. Все работы, которые осуществляются в СССР, носят только колоссальные размеры. Во всяком случае так изображает пропаганда. В начале 30-х годов стали сооружаться совхозы-гиганты, получившие во владение десятки тысяч гектаров для производства невиданного количества зерна, мяса и других продуктов. Начинают сооружаться самые большие в мире гидроэлектростанции. Высаживаются лесные полосы, которые должны изменить климат страны. Строятся железные дороги, соединяющие континенты. Газопроводы, пересекающие Азию и Европу. Гигантские размеры работ изображаются, как чудо, возможное только в условиях социализма. Ироническое наблюдение — советские транзисторы самые большие в мире — хорошо выражает идеологическую потребность в гигантомании.
На протяжении семи десятилетий не прекращаются поиски универсального ключа: после мировой революции, тракторизации, электрификации, планификации, были «освоение целинных земель», превратившее миллионы гектаров земли в полупустыню и пустыню, посевы кукурузы на всей территории СССР, «химизация» и т. д. И каждый очередной волшебный ключ обещает решение всех вопросов. В сталинской магической формуле — «темпы решают все», меняется только первое слово: техника решает все, лесные полосы решают все, целина решает все, химия решает все, продовольственная программа (последний ключ Брежнева) решает все. Ю. Андропов начал новую эру старым лозунгом: дисциплина решает все.
Жажда чуда воспитывается во всех странах социалистического лагеря. Всюду ведутся поиски волшебного ключа, всюду магия цифр используется для одурманивания человека. «100 млн. тонн стали», которые потребовал Мао Цзе-дун, должны были «большим прыжком» перенести Китай в будущее; 100 млн. тонн сахара, которые во время «большой зафры» должны были произвести кубинцы в 1976 г., «вторая Польша», которую сооружал на западные кредиты Герек в 70-е годы — должны были открыть двери в рай.
Советский писатель В. Каверин говорит о том, что «ожидание чуда» получило «билет дальнего следования» в конце 20-х годов. В литературе ожидали чудесного появления — «шекспиров», которые не могли не появиться в советской литературе. Ожидание чуда, продолжает писатель, было перенесено «в лингвистику, в медицину, в физиологию. Т. Лысенко позаботился о том, чтобы в биологии оно получило поистине фантастическое развитие».