Выбрать главу

Работал он в Колумбийском университете и слыл любимцем студентов за свои здоровые инстинкты. Он знал больше сансктритских непристойностей, чем любой человек, живший на Земле за последние тридцать веков, и не уставал цитировать их. Коньком Колффа была эротическая поэзия всех времен и народов. Говорили, что он добился руки своей будущей жены, тоже филолога, шепча ей на ухо вирши персидских поэтов, воспевающих жгучие ласки влюбленных. Для нашего комитета он был находкой. В отличие от Эф. Ричарда Хеймана, чванливая напыщенность которого, как я подозревал, скрывала лишь пустоту.

Эстер Миккелсен, биохимик из Мичиганского университета, участвовала в крупномасштабном проекте по созданию искусственной жизни. Я встречался с ней на прошлогодней конференции АААS в Сиэтле. Кроме как фамилией, она ничем не напоминала почитаемых мною скандинавских красавиц. Темноволосая, с узкой костью, хрупкая, низенького росточка, не выше пяти футов, она походила на фарфоровую статуэтку, которая может упасть и разбиться на мелкие кусочки от легкого дуновения ветерка. Едва ли Эстер весила больше ста фунтов. И в свои сорок с небольшим лет выглядела гораздо моложе. Одевалась она строго, подчеркивая свою мальчишескую фигуру, как бы говоря сластолюбцам, что в ней они не найдут ничего интересного для себя. Не знаю, что послужило тому причиной, но внезапно перед моим мысленным взором возникли лежащие в постели Ллойд Колфф и Эстер Миккелсен. Его тяжелое, заросшее волосами тело поднималось и с силой опускалось на Эстер, едва видимую в зазоре между ним и кроватью. Узкие бедра ее охватили талию Ллойда, пятки впились в его мясистую спину. Их физическое несоответствие показалось мне столь чудовищным, что я закрыл глаза и отвернулся. Когда же я вновь открыл их, Эстер и Ллойд, в тревоге уставившись на меня, по-прежнему стояли бок о бок, гора плоти рядом с хрупкой нимфой.

— Вам нехорошо? — голос Эстер звенел, как колокольчик. — Я подумала, что вы сейчас лишитесь чувств.

— Немного устал, знаете ли, — солгал я.

Не мог же я объяснять, что за образ открылся мне, чем он так меня потряс. Чтобы скрыть смущение, я повернулся к Крейлику и спросил, кого мы еще ждем. Он ответил, что Элен Макилуэйн, знаменитого антрополога[23], которая должна прийти с минуты на минуту. И действительно, не успел он закрыть рот, как дверь скользнула в стену и божественная. Элен быстрым шагом вошла в комнату.

Кто не слышал об Элен Макилуэйн? Что еще можно о ней сказать? Апостол культурологического релятивизма, женщина-антрополог, не просто женщина, но неутомимый исследователь обрядов и культов, отмечающих у разных народов достижение юношами половой зрелости и способность девушек приносить потомство, готовая в любой момент предложить себя на роль вышеупомянутой девушки или сестры по крови. В стремлении познать все она не останавливалась ни перед чем. Забиралась в трущобы Уагудугу. чтобы отведать поджаренной на вертеле собачатины, писала монографию по способам мастурбации, лицезрела, как лишают девственности в морозных долинах Сиккима. Казалось, она всегда была с нами, совершая подвиги — один невероятнее другого, — публикуя книги, за которые в иные времена ее сожгли бы на костре, и делясь с телезрителями фактами, от которых стыла кровь и у привыкших ко всему ученых. Дорожки наши частенько пересекались, правда, не в последнее время. Ее моложавость удивила меня: я же зная, что ей, как минимум, пятьдесят.

И одевалась она… ну… экстравагантно. Пластиковый обруч обтягивал ее плечи. С него ниспадали черные нити, очень похожие на человеческие волосы. А может, это и были настоящие волосы. Они образовывали густой полог, достигающий колен, длинный, плотный, шелковистый. Волосяной тент, что несла на своих плечах Элен, навевал мысли о джунглях, ассегаях, антилопах. К нему очень бы подошли кость в носу и татуировка на щеках. Под волосами, судя по всему, другой одежды не было. И при движении сквозь колышащийся полог то и дело проглядывало обнаженное тело. Вот и мне показалось, что я увидел розовый сосок, округлую ягодицу. Но лишь на короткое мгновение, как, наверное, и задумывалось Элен, ибо все вновь скрывала волосяная тьма. Так что нам оставалось любоваться лишь ее изящными руками, лебединой шеей, гордо посаженной головой и собственными волосами Элен, темно-русыми и блестящими. Уникальность ее наряда как бы подчеркивала его абсурдность. Едва Элен переступила порог, я искоса глянул на Эстер Миккелсен. От изумления глаза ее округлились, рот приоткрылся.

— Извините, что опоздала, — великолепное контральто Элен наполнило комнату. — Я задержалась в Смитсоновском институте[24]. Мне показали великолепный набор ножей для обрезания, изготовленных в Дагомее из слоновой кости.

— Тебе позволили поупражняться с ними? — спросил Ллойд Колфф.

— Мы не зашли так далеко. Но я готова продемонстрировать свое мастерство, дорогой Ллойд, если мы прогуляемся туда после этого совещания. На тебе.

— Ты опоздала на шестьдесят три года, — пробурчал Колфф, — о чем тебе, впрочем, известно. Не ожидал, что у тебя такая короткая память, Элен.

— О, конечно, дорогой! Ты абсолютно прав! Тысяча извинений! Как я могла забыть! — И она бросилась к Колффу, в развевающемся волосяном наряде, чтобы поцеловать его в широкую щеку.

Сэнфорд Крейлик прикусил губу. Очевидно, его компьютеры учли далеко не все. Эф. Ричард Хейман смущенно смотрел в пол, Филдз улыбался, на лице Эстер отражалась тоска. У меня крепла убежденность, что нашей компании скучать не придется.

Крейлик откашлялся.

— Раз уж все в сборе, позвольте мне привлечь ваше внимание…

И он перешел к инструктажу. Телевизионный экран, дисплей компьютера, видеокассеты, звуковые синтезаторы, в ход пошли все технические достижения, облегчающие жизнь лектору, помогающие донести до слушателей главное, в нашем случае — добиться от нас осознания срочности и важности порученного нам дела. С одной стороны, нам вменяли в обязанность развлекать Ворнана Девятнадцатого, дабы он мог в полной мере насладиться пребыванием в Соединенных Штатах образца 1999 года. С другой, от нас требовали пристального надзора за гостем. Мы должны были сдерживать его порывы, предупреждать выходки, которые могли привести к печальным последствиям. И, наконец, каждому из нас предстояло решить для себя, то ли он действительно гость из будущего, то ли ловкий мошенник.

Как сразу выяснилось, мнения членов нашего комитета по этому пункту не совпадали. Элен Макилуэйн безоговорочно уверовала, что Ворнан Девятнадцатый прибыл к нам из 2999 года. Мортон Филдз придерживался того же мнения, хотя и не старался, как Элен, убедить в этом всех и вся. Приход мессии из будущего, явившегося, чтобы помочь человечеству в час испытаний, представлялся ему глубоко символичным, а потому он признавал в Ворнане путешественника во времени. Ллойд Колфф, напротив, полагал нелепой даже саму мысль о том, что Ворнана надобно воспринимать серьезно. У Эф. Ричарда Хеймана возможность перехода из будущего в прошлое ассоциировалась со сказочкой про белого бычка. И в этом у меня с ним не было разногласий. Эстер Миккелсен сохраняла нейтралитет. Как истинный ученый, она доверяла только фактам. А потому не могла взять чью-либо сторону, не увидев путешественника во времени собственными глазами.

Академический спор начался в присутствии Крейлика. И продолжился в тот же вечер за обедом. Стол для нас шестерых накрыли в Белом доме. Вышколенные слуги бесшумно появлялись и исчезали, потчуя нас яствами за счет налогоплательщиков. Мы много ели и еще больше пили, так что скоро в нашей, не слишком удачно подобранной команде, возникли трения. Колфф и Элен, несомненно, уже спали вместе и намеревались повторить пройденное в самом ближайшем будущем. Страсть свою они и не пытались скрывать, чем весьма расстраивали Хеймана, которого перекашивало от каждого взгляда любвеобильной парочки. Испытывал сексуальное влечение к Элен и Мортон Филдз, причем с каждой выпитой рюмкой он все более активно старался обозначить его, но ответной реакции не последовало: толстый, старый Фальстаф, Колфф, полностью завладел вниманием дамы. Тогда Филдз переключился на Эстер Миккелсен, которая своей сексуальностью могла сравниться разве что со столом. .Естественно, она холодно пресекла все его поползновения. Я выбрал позицию беспристрастного наблюдателя — такой грех водился за мной и ранее, поглядывающего со стороны на забавы коллег. Бедняга Крейлик полагал, что ему удалось собрать команду, свободную от внутренних конфликтов, которая все свое время посвятит служению нации. Мы не провели вместе и восьми часов, а на глади наших взаимоотношений уже наметились трещины. Что же произойдет, когда мы столкнемся с хитрым, непредсказуемым Ворнаном Девятнадцатым? По моей спине пробежал холодок.

вернуться

23

Хотя слово «антрополог» встречалось в тексте и ранее, переводчик, считает необходимым сделать здесь некоторые уточнения. Как известно, антропология — наука о происхождении и эволюции человека, образовании человеческих рас и о нормальных вариациях физического строения человека. Антропологическая ветвь в культурологии, а Элен Макилуэйн специалист именно этого профиля, изучает мифологию и фольклор разных народов, объясняя найденные сходные элементы тождественностью человеческой природы и единством первобытного мышления.

вернуться

24

Государственное научно-исследовательское и культурное учреждение США, основанное в 1846 году на средства английского ученого Дж. Смитсона. Включает в себя и Национальный музей.