Шофер основательно потоптался ботинками на нижней ступеньке, потом поднялся и объявил злорадно:
— Всё, земляки, сели капитально!
Посовещавшись, люди вышли. Воды у дверей было по щиколотку, и Володька сразу же набрал в ботинки.
Деловой Димчик обошел автобус и тут же сообщил товарищам:
— Картина Репина «Приплыли»!
— Пропади она пропадом, эта Каменка! — в который раз взялся скорбить Витя Фролов. — Сидел бы в общаге с тетей Зиной, смотрел телевизор…
Нервные, утомленные дорожными неприятностями люди думали, курили, некоторые негромко переговаривались между собой. Но вот, наконец, один, за ним — другой пошли в серую с сиреневым отливом лужу, где увяз автобус.
Володька совершенно измазал липкой дорожной грязью болоньевую курточку, в ботинках звучно всхлипывала вода. Он думал о том, что устал уже до невозможности, что во всем сегодня происходящем виноват не только он сам, но и те, из-за кого ему пришлось уехать в город… Но стоило ему подумать, что они-то маются еще больше его, потому что у них-то теперь вся жизнь наперекос, Володька понял вдруг: ему все равно легче, потому что он как жил, так и живет, а его тоска и боль от жалости к н и м… Поняв это как-то разом — умом и сердцем, — он испытал даже на некоторый миг облегчение, и даже засмеялся негромко… И так сошлось, что в этот именно момент они и вытолкнули автобус из грязи и погодившийся поблизости учитель Митя, как бы вторя Володьке, сказал удовлетворенно:
— Вот видите? Сила солому ломит, ага!
Но не дано им было сегодня доехать до Каменки. Минуты через три машину вновь занесло, развернуло поперек дороги. Шофер выглянул через окно кабины наружу и свистнул:
— Вот это да! Ну, все, ребята, не мучьте руки! — Потом включил микрофон и сказал: — Граждане пассажиры, дальше рисковать вашими драгоценными жизнями не имею права. Прошу собрать вещи и выйти из салона. Автобус дальше не пойдет… — Помолчал немного, причем в динамике было слышно его тяжелое дыхание, и добавил устало и озабоченно: — Счастливого пути, товарищи!
Димчик раскатисто захохотал, директор Дома культуры Крючков негромко заругался, учитель Митя завздыхал.
— Ну, что? — бодро воскликнул Витя Фролов, глядя на Володьку. — Пять верст нашему брату не крюк! Дунем в любимую деревню! — Он потоптался в проходе, ожидая, пока выйдут люди, и легко спрыгнул в грязь: — Приземлились удачно, ты как там, Вовик?
— Замечательно! — буркнул Володька. — Стой! — скомандовал он неожиданно сам себе и Фролову тоже. — Бабка с корзиной…
Старуха тут же передала им свою ношу и бодро припустила следом.
— Однако! — сказал Витя. — Ты, бабуся, должно быть, кирпичи везешь?
— Ага! — живо поняла намек бабка. — Картофлю с базара…
— А то у нас там нету! — желчно отозвался Витя. — Сроду из Каменки в город картошку возили, а теперь, выходит, наоборот?..
— Так мне от базара рядом — села и повезла.
— Так кому ж ты ее везешь?
— Михаилу везу Сергееву, сыну.
— А-а! — с пониманием кивнул Фролов, а Володька отметил про себя: «Не знаю».
Рядом по грязи шлепал учитель Митя и, то отставая, то несколько забегая вперед, время от времени спрашивал:
— Ну, что, молодые люди? Ну, как? Надеюсь, поездка произвела на вас неизгладимое впечатление?
— Да уж! — важно отвечал ему Володька, посмеиваясь. — Произвела, ага!
Шагах в десяти позади шел Димчик с девушкой и время от времени выкрикивал что-то без сомнения веселое, потому что девушка смеялась.
Володька неожиданно заметил, что смеркается. Все в округе приобрело серый пепельный цвет: дорожная грязь, кусты, низкие чахлые деревья. Он вздохнул и с пристальной надеждой стал вглядываться в далекие огоньки Каменки, появившиеся из-за серого темного бугра.
Каменка — райцентр сельского типа, почти деревня. Здесь совхоз, хлебозавод, райпромкомбинат со столярным цехом и ремонтный завод. Есть в райцентре и Дом культуры на пятьсот посадочных мест. Его строили с расчетом будущего культурного роста населения, а пока он бывает заполнен лишь в праздники, когда передовиков чествует начальство… В остальное время здесь крутят кино или танцуют под магнитофон.
Есть в Каменке при райпо школа-магазин. В общежитии живут десятка три учениц из окрестных деревень. Девчата, как на подбор. Каждая стрижена под мальчика, красит губы, подрисовывает глаза, пудрится. За повальную страсть к промышленной косметике райповские девчата получили в Каменке прозвище — «штамповки».
Местным парням райповские «штамповки» нравятся. Вечерами они гуляют с ними по улицам, поют под гитару, танцуют в Доме культуры.